Путь к бессмертию. Том 2 - Shin Stark

спиной площадь всё ещё шумела. Впереди ждала каменная тишина, пилюли, невидимая преграда между десятым и одиннадцатым уровнем и вопрос, на который никто пока не мог ответить.

Сколько раз мне придётся удариться о закрытую дверь, прежде чем она хотя бы треснет?

Я не знал.

Но точно знал одно.

Если дверь не откроется сама, однажды я найду способ её взорвать.

* * *

Глава 33

* * *

Я прорвался на одиннадцатый уровень.

Разумеется, произошло это именно тогда, когда я почти смирился с мыслью, что сегодня снова ничего не выйдет, а значит, остаток ночи придётся провести в привычной компании раздражения, пилюль и очень плохих предположений о собственной судьбе.

После возвращения с центральной площади я не стал ложиться сразу. Усталость была, причём не только телесная. В голове всё ещё шумела толпа, перед глазами стояло спокойное лицо Чу Яня, а где-то в памяти продолжал скрипеть голос старейшины, называвший моё имя вместо того, которое должен был назвать. Я понимал, что поступил правильно. Более того, впервые за долгое время от одного своего решения не хотел немедленно вымыть руки в духовном ручье и сделать вид, будто это был кто-то другой.

Однако правильные поступки, как выяснилось, тоже утомляют.

Особенно если за них ты платишь пилюлей Заложения Основ.

Я сел на каменную платформу, проглотил пилюлю для восстановления Ци, потом ещё одну — уже мягкую, медленно растворяющуюся, из тех, что не подталкивают прорыв напрямую, а скорее укрепляют тело и позволяют меридианам дольше выдерживать давление. После вчерашних взрывов и молнии Хэ Юня лишняя осторожность казалась не трусостью, а здравым смыслом. Иногда эти две вещи вообще удивительно похожи, если смотреть с правильного расстояния.

Ши Юэ устроился у стены и некоторое время делал вид, что не смотрит на мешочек с Камнями Духа.

У него получалось плохо.

— Даже не думай, — сказал я, не открывая глаз.

Слизень застыл.

— Я чувствую твою жадность почти как Ци. Это, знаешь ли, не очень духовно.

Он медленно отполз в сторону.

Я выровнял дыхание, заставил мысли стать тише и направил Ци по привычному кругу. Сначала всё шло как обычно: нижний даньтянь наполнился тяжёлым теплом, поток поднялся по меридианам, прошёл через грудь, плечи, руки, затем вернулся вниз, уплотняясь слой за слоем. Тело знало этот путь лучше, чем я сам. За последние годы я повторял его столько раз, что если бы после смерти мне оставили только одну привычку, я бы, вероятно, продолжил культивировать из чистого упрямства.

Я заранее ожидал сопротивления.

Невидимая стена должна была появиться там же, где всегда. В том же месте внутреннего движения, на том же пределе давления, когда Ци будто поднималась к тонкому проходу, но не могла войти дальше. Я даже внутренне приготовился к этому неприятному ощущению гладкой поверхности, за которой есть путь, но нет дозволения.

Только стены не было.

Сначала я решил, что ошибся в ритме. Слишком мягко повёл Ци, не дошёл до настоящего предела, обманул сам себя, потому что устал и хотел хоть какого-то облегчения. Я усилил поток. Потом ещё немного. Ци поднялась выше, чем обычно, и не встретила ничего, кроме естественного сопротивления меридианов, которое бывает перед любым прорывом.

Я удивился так сильно, что едва не сбил циркуляцию.

Это было почти смешно. Месяц я мечтал, чтобы проклятая преграда исчезла, а когда она действительно исчезла, первой мыслью стало: «Что за ловушка?»

Я замедлил дыхание и начал всё сначала, уже осторожнее. Один круг. Второй. Третий. Никакой стены. Никакого странного внутреннего запрета. Никакого ощущения, что Ци натыкается на невидимое стекло.

Путь был открыт.

Тогда я перестал думать и начал действовать.

Пилюля растворилась полностью, выпуская остатки духовной силы. Я направил её вниз, смешал с собственной Ци, уплотнил до предела, а потом толкнул поток вверх. Меридианы болезненно натянулись, но боль была правильной: не предупреждением о разрыве, а обычной ценой расширения. Внутри что-то дрогнуло. Даньтянь сжался, затем раскрылся глубже, будто под старым слоем обнаружился новый объём, о котором тело раньше просто не знало.

Ци хлынула внутрь.

Одиннадцатый уровень Концентрации Ци.

Я открыл глаза уже ближе к рассвету.

В пещере всё было так же: каменная дверь, травяные полки, слабое свечение формации, Ши Юэ, который воспользовался моей занятостью и всё-таки подполз ближе к мешочку. Никаких золотых облаков. Никакой музыки Дао. Никаких предков, выходящих из пустоты, чтобы признать во мне будущего повелителя мира.

Только я, одиннадцатый уровень и полное непонимание того, что только что произошло.

— Ну прекрасно, — тихо сказал я. — Теперь оно работает.

Ши Юэ радостно колыхнулся, будто имел к этому прямое отношение.

— Нет, это не ты.

Он замер.

— Хотя, если окажется, что мой прорыв зависит от твоего настроения, я просто сойду с ума и закончу эту историю раньше срока.

Я поднялся, несколько раз прошёлся по пещере, потом вернулся на платформу и снова проверил циркуляцию. Уровень был настоящим. Ци стала плотнее, поток глубже, тело быстрее откликалось на движение духовной силы. Если раньше моя внутренняя энергия напоминала хорошо укреплённый, но всё же ограниченный резервуар, теперь в нём будто открыли ещё одну скрытую камеру.

Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, почему именно сегодня.

И вот это бесило сильнее самого барьера.

Я взял дощечку для заметок и начал записывать всё, что могло иметь значение. Время прорыва — третья часть ночи, ближе к самому рассвету. Пилюли — те же, что и раньше, из той же партии. Объём принятой Ци — в пределах обычного. Состояние меридианов — хуже среднего после боя, но не критично. Питание — обычное. Сон — почти отсутствовал, что, по идее, должно было мешать, а не помогать.

Я даже вышел к узкому отверстию у входа и посмотрел на луну.

Она висела над пиком Весенних Трав бледным кривым серпом, достаточно равнодушная, чтобы не вызывать доверия.

— Если дело в фазе луны, — пробормотал я, — Я официально ненавижу культивацию.

Впрочем, записал и это.

Фаза луны. Влажность воздуха. Остаточный след молнии Хэ Юня. Эмоциональное облегчение после того, как отдал пилюлю. Возможное влияние слов Чу Яня. Возможное влияние недовольного взгляда старейшины Гу. Возможное влияние того, что я впервые за долгое время сделал доброе дело и не попытался немедленно посчитать, сколько с этого можно получить.

Последний пункт я зачеркнул.

Потом посмотрел на зачёркнутую строку, помолчал и записал её снова, уже чуть ниже.

Я не любил мистику, особенно когда она лезла в практические вопросы.

Несмотря на то,