Путь к бессмертию. Том 2 - Shin Stark

Культивация должна быть системой. Да, сложной. Да, с кучей скрытых закономерностей, странных исключений, наследий, техник, ресурсов, телесных ограничений и духовных нюансов. Но всё равно системой. А система должна поддаваться анализу, иначе это не путь бессмертия, а азартная игра с Небом, где Небо ещё и шулерит.

К утру я так и не нашёл ответа.

Зато успел убедиться, что одиннадцатый уровень никуда не исчезает.

Му Цинлань появилась, когда солнце уже поднялось над краем пика и тонкий свет начал просачиваться сквозь защитную формацию у входа. Она, как обычно, не стучала. Просто в какой-то момент воздух в пещере стал чуть плотнее, духовные травы на полках едва заметно дрогнули, а Ши Юэ, который уже почти убедил себя, что я не замечаю его интереса к Камням Духа, моментально спрятался под каменной полкой.

Очень мудро с его стороны.

Я поднялся и сложил руки.

— Этот младший приветствует старейшину Му.

Му Цинлань посмотрела на меня. Сначала спокойно, потом чуть внимательнее. Её взгляд скользнул по моей ауре так легко, будто она не наблюдала, а просто между делом поправила складку на рукаве.

— Одиннадцатый уровень, — сказала она. — Разве у тебя не были с этим проблемы?

Я очень надеялся, что вопрос прозвучит не так быстро.

У человека, который сам не понимает, как решил собственную проблему, всегда есть соблазн сделать вид, что всё шло по плану. К сожалению, рядом стояла Му Цинлань. Делать вид перед ней было примерно так же разумно, как пытаться спрятать горящий дом под ковриком.

— Были, — сказал я. — Целый месяц. Вчера ночью преграда исчезла.

Она не стала сразу говорить. Просто смотрела, ожидая продолжения.

Я вздохнул.

— Я не понимаю почему. Пилюли те же. Техника та же. Место то же. Время суток я пробовал разное, состояние тела тоже. До вчерашней ночи Ци каждый раз упиралась в невидимую стену. После возвращения с площади я сел культивировать, ожидая того же самого, но стены будто никогда не существовало. Этот младший хотел бы понять принцип, иначе следующая такая проблема может стоить мне не месяца, а года.

Му Цинлань молчала.

Мне это не понравилось.

Когда старейшина ругает, угрожает или даже насмешливо улыбается, ты хотя бы понимаешь направление опасности. А когда она молчит и думает, становится ясно, что опасность ещё выбирает форму.

— Ты спрашивал Лань Сюэ? — наконец уточнила она.

— Да. Она сказала, что техника выполняется верно и ошибка не в методе.

— Разумеется, она так сказала. Если бы ошибка была в методе, она бы заставила тебя исправлять её до тех пор, пока ты не начал бы видеть циркуляцию Ци во сне.

Я не стал спорить. Это звучало слишком похоже на правду.

Му Цинлань прошла к каменному столу, взяла дощечку с моими записями и пробежала взглядом по пунктам. На фазе луны её бровь едва заметно дрогнула. На зачёркнутой и снова переписанной строке она остановилась чуть дольше.

Потом вдруг рассмеялась.

Не улыбнулась. Не тихо хмыкнула. Именно рассмеялась — легко, звонко, с таким искренним весельем, что я на несколько вдохов даже забыл, насколько это раздражает.

Потом вспомнил.

Сдержался.

Потому что я был талантливым, растущим, очень перспективным внутренним учеником, который хотел прожить дольше одного глупого вопроса.

— Старейшина, — сказал я максимально вежливо, — Могу ли я узнать, что именно вас так развеселило?

Му Цинлань посмотрела на меня с улыбкой, и от этой улыбки мне стало ещё тревожнее.

— Я считала, что у тебя вообще нет совести, — сказала она. — Поэтому не предположила самый очевидный вариант.

Я медленно моргнул.

— Этот младший не уверен, что понял.

— В этом и проблема, — спокойно ответила она. — Ты часто понимаешь слишком многое, но иногда не видишь того, что находится прямо перед тобой.

Очень полезное объяснение.

Настолько полезное, что им можно было подпереть ножку стола.

Я продолжал молчать. С годами я понял, что если Му Цинлань начала говорить загадками, лучше не перебивать. Иногда в конце всё-таки появляется смысл.

— Сердце Даоса важно, Мин Хао, — сказала она уже серьёзнее. — Не в том примитивном смысле, который любят повторять внешним ученикам, чтобы они меньше дрались и чаще слушались наставников. Речь не о доброте, не о мягкости и не о том, чтобы перед сном спасать муравьёв от дождя. Сердце Даоса — это внутреннее направление. То, как твоя душа принимает твой путь.

Я нахмурился.

— Сомнения?

— Сомнения, сожаления, внутренние противоречия. Всё, что заставляет душу идти в одну сторону, а волю — в другую. Обычно такие вещи начинают по-настоящему мешать позже, когда культиватор пытается перейти от Заложения Основы к Формированию Ядра. С Ядра и дальше подобные раны преследуют постоянно. Чем выше путь, тем дороже обходится любая трещина внутри.

Она говорила спокойно, без нравоучения. Просто объясняла механизм, и от этого мне стало не легче, а хуже.

— Но я всего лишь на стадии Концентрации Ци, — сказал я.

— Поэтому я и не подумала об этом сразу. На твоём уровне подобное почти не должно мешать. Концентрация Ци груба, проста и терпит много лишнего. Однако у тебя ужасный Корень Духа, а значит, любой перекос может проявляться странно. Там, где другой ученик просто почувствовал бы лёгкую нестабильность, ты получил непреодолимую стену.

Я посмотрел на свои записи.

На зачёркнутую строку.

Потом на Му Цинлань.

— Вы хотите сказать, что я целый месяц не мог прорваться, потому что мне было не по себе из-за долга перед Чу Янем? — с сомнением спросил я.

Потому что я даже не вспоминал об этом долге, пока не появилась возможность отплатить.

Так что это точно не из-за самого долга…

— Не совсем. Долг сам по себе не обязан мешать. Многим людям долги не мешают ни есть, ни спать, ни убивать кредиторов. Тебе мешало что-то, что прошло, когда ты отдал долг. — она хмыкнула. — Возможно ты считал себя плохим человеком, и тебе это не нравилось. Вчера ты сделал то, что внутренне признавал правильным, даже если это было невыгодно. Узел развязался, и Ци пошла дальше.

Я некоторое время молчал.

Не потому, что не понял.

Как раз потому, что понял слишком хорошо.

— Прекрасно, — сказал я наконец. — Ещё одно ограничение на пути к бессмертию.

Му Цинлань снова улыбнулась.

— Ты называешь это ограничением?

— А как ещё это назвать? Я знал, что у культиваторов бывают проблемы с сердцем Даоса, но считал это даосской чушью для красивых трактатов. Мол, будь чист, будь светел, не лги себе, не ешь слишком жирное перед