Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Конечно, это ещё не та огромная река, что у Астрахани. Но куда более полноводная, чем Волга у Твери следующего тысячелетия, когда реки Европейской части России обмелеют. На берегу, убедившись, что вокруг никого нет, рискнул спустить Рекса с цепи.

Пёс, столь же увлечённо нюхавший карман с «любительской», как до этого с «краковской», был готов продолжать праздник живота бесконечно, до разрыва желудка. Естественно, далеко не отбегал. Леонид подобрал палку, продемонстрировал Рексу и швырнул как можно дальше, крикнув «апорт». Собакевич моментально принёс её и не бросил к ногам человека, а сел прямо перед ним, чуть удерживая палку в зубах, чтоб можно было легко её забрать, и был награждён куском колбасы.

Команды «ждать» и «ко мне» тоже сработали. Прежние владельцы накрепко вколотили в мохнатую голову программу общего послушания. Но водили ли его на «кусачки»? Какого-нибудь бомжа, на котором проверить команду «фас», на берегу не наблюдалось, да Леонид не был столь кровожаден для подобных экспериментов. Поэтому подозвал собаку, пристегнул цепь и отправился к их временному жилищу, где разведчики уже протопили печь и навели относительную чистоту. Несмотря на страдания Айварса и молчаливый укор Громова, Леонид заявил, что Рекс будет ночевать около его кровати, благодаря чему получил отдельную маленькую комнату. Когда отходили ко сну, рекомендовал прибалту воздержаться от ночных походов в отхожее место во дворе: во-первых, собака первой его встретит, когда вернётся в дом, во-вторых…

— Вдруг наступишь в темноте на Рекса? Я ходил на разведку местности, больничка не близко.

Тот что-то пробормотал угрожающим тоном, но по-латышски, чтоб Леонид не понял.

Глава 7

7.

Ночь закончилось без происшествий. Пёс, видимо, принял Айварса за движимое имущество нового хозяина и больше не угрожал латышу съедением, заметно расстроился, когда люди уехали, выкатив машины наружу, а его оставили. К 9.00 троица Громова поднялась в прокуратуру области на улице Володарского, военные остались в УАЗе, терпение — одно из профессиональных качеств разведчика.

Пожав руку прокурору области Валентину Гавриловичу Сухорукову, благообразному дедунчику совсем не грозного вида, Громов представил своих и предъявил приказ Генерального о всесторонней проверке законности расследования уголовных дел следователями прокуратуры Калининской области и районных прокуратур. Сухоруков предложил всем рассесться вокруг стола, велел секретарше принести кофе каждому, после чего начал исповедь.

— Мне 8 месяцев до пенсии, и, честно говоря, дни считаю. Был в Москве — рассказывал заместителю Генерального о нетерпимой обстановке в области. Каюсь, только устно. Возможно, надо было официальным письмом.

— Секундочку, — перебил Громов. — Официальное письмо вызвало бы обычную бюрократическую процедуру. Возможно, информировали бы ЦК КПСС, Мазина выдернули и вставили пистон, но не сняли, и он вернулся бы в Калинин выразить вам искреннюю благодарность. Сейчас мы вольны в выборе ходов. Что же касается вашего сигнала, сочтём, что он зафиксирован. Обвинения в халатности и подпевании Мазину вы не получите. Так что можете спокойно считать остаток до пенсии. Если, конечно, мы вдруг не обнаружим нечто совершенно нетерпимое.

— Какое там… На беззакония у нас монополия Мазина и Рогача. Одни только лозунги: «Партия — авангард советского общества на пути к коммунизма». Если партия — это и есть Мазин, мы явно идём не в ту сторону. Можете передать мои слова в КГБ, там к нему отношение соответствующее.

— Про укрывательство преступлений сынков этой парочки мы наслышаны, — продолжил Громов. — Но не может быть, чтоб областной самодержец ограничился исключительно отмазкой отпрысков. Можете с ходу назвать один-два примера его непосредственного вмешательства в расследование?

— Да сколько угодно! Ничего не стесняется. Звонит и прямо приказывает: Соломонова не тронь. Это заведующий Облпищеторгом, через него снабжается обкомовский стол заказов — для ответственных партийных и советских работников Калинина, я тоже прикреплён. Но, главное, через Соломонова идут дефициты прямо на стол Мазина. А тут ОБХСС области накрыло схему: в магазины поступал рыбный левак, часть выручки не пробивали, а распределяли между собой. Соломонов получал процент с каждой сделки, общая сумма превысила 12 тысяч рублей. Опера его прижали, все сообщники подтвердили на очных ставках, что давали деньги, дома обнаружили 30 с чем-то тысяч, никак столько из зарплаты не отложить. Тот признал вину, знаете же любимый милицейский уговор: признайся, и тебе ничего не будет. Признался и угодил в КПЗ. Закрывал его как подозреваемого наш старший следователь областной прокуратуры Смирнов.

— Тот, что написал заявление о переводе? — уточнил Громов.

— Я не знал… Плохо, что за моей спиной, но я его понимаю. Мазин позвонил Смирнову, наорал и приказал немедленно отпустить Соломонова. Тот догадался сказать: конечно-конечно, только сажал я его с ведома Сухорукова, лишь по его приказу выпущу. Бегом ко мне, едва успели присоединить магнитофон к телефону, секретарша: товарищ Мазин звонит, соединять? Конечно! Наорал, пригрозил исключением из партии и меня, и Смирнова, мы записали… Об этой записи я как раз рассказывал в Москве, но уж сколько недель прошло, и тишина.

— Не тишина. Приехали мы, — возразил Громов. — Запись сохранилась? И что с Соломоновым?

— Запись — конечно. У Смирнова есть копия. А обвинение по Соломонову выделили в отдельное производство, дело прекращено за недоказанностью, 30 тысяч рублей, изъятые при обыске, возвращены, арест с имущества снят.

— Разрешите? — вмешался Айварс. — Я бы ознакомился с делом и принял к производству. Если доказательства столь хор-роши, можем отменять постановление о прекращении дела, Сергей Михайлович вправе. Я — комсомолец, меня из партии не исключат. Подпишу постановление на арест без страха.

— И вот тогда ваш Мазин сорвётся с цепи, а с нами шутить опасно, — зловеще ухмыльнулся Громов. — Каждое его действие фиксируем. Если соберём доказательства всему, вами сказанному, там и заранее не обещанное укрывательство тяжкого преступления, и злоупотребление служебным положением. Но, уважаемый Валентин Гаврилович, за последние полгода есть ещё подобные вопиющие факты? Если не в области, то в районах?

— А как же… В прокуратуре Заволжского района следователь прижал некого Зайцева, начальника отдела из Облпищепрома. Той организации принадлежит заводик по производству и розливу плодово-ягодных вин. Колхозы области хронически недовыполняют плановое задание по поставкам заводику яблок третьего сорта для производства «Яблочного крепкого», в народе — бормотухи. Председателям просто невыгодно отдавать яблоки по бросовой цене, им проще выставить продавцов на рынки и продать в 5–7