Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

женился, вот я и расстроилась. Ежу понятно, на девиц, над которыми поглумились «золотые мальчики», хорошенько надавили. Или на самих, или на родителей. Вот, одна — студентка Калининского пединститута, вторая — из мединститута. Девочки, хотите доучиться? Или вылететь с ближайшей сессии? Вашим преподавателям очень не хочется неприятностей по партийной линии.

После обеда поспели отказные из Заволжского и Пролетарского района. Большинство вряд ли имело хоть какое-то отношение к «золотой молодёжи», но пара штук — вполне.

Всего в области более десятка районных и межрайонных прокуратур, но Леонид прикинул, что найденного более чем достаточно для общей картины. Всё очевидно. Генерал — первая линия обороны, он примерно раз в квартал гасил очередной скандал чисто ментовскими средствами. Если его возможностей не хватало, а что там применялось — угрозы, подкуп, физическое насилие, по бумагам всё равно не видно, то включался второй эшелон — Мазин. Против лома нет приёма. Надо проверить, у Рогача наверняка найдутся и иные грехи, кроме покрывания шалостей отпрыска. Но потом.

Леонид набросал справку со своими выводами, приложил список отказных материалов, по которым необходимо отменить постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и начать всестороннее расследование. Вроде бы достаточно на сегодня… Нет, кое-что можно сделать. Леонид взял список милиционеров, попросившихся на перевод, затем телефонный справочник и набрал старшего оперуполномоченного из городского розыска Ершова.

— Константин Сергеевич? Леонид Воронов из Москвы, провожу проверку по сигналам из Калинина. Видел ваш рапорт на перевод. Хотел побеседовать с вами, пока — неофициально. Да, сегодня вечером подходит. Набережная Степана Разина? Плохо знаю город, но найду. До встречи.

Вышел в коридор, разминая организм, несколько затёкший от долгого сидения за папочками, и наткнулся на торжествующего Айварса.

— Всё чтением развлекаешься? А я уже оформил задержание обоим по статье 122 УПК РСФСР — Соломонову и Зайцеву. Потом обвинение предъявил, Громов поставил санкцию на арест, местные боятся, — следователь благодушно усмехнулся. — Оба подтверждают признание, но упрашивают: дайте сделать один звонок… Понят-тно кому. Терещенко повёз их в следственный изолятор. Скоро начнёт-тся…

— Все люди Терещенко с ним? У меня вечером встреча с ментом, сыгравшим непонятную роль в укрывании изнасилований. Вроде он, по первому впечатлению, правильный мент, но хрен его знает. Мне нужен хотя бы один разведчик в прикрытие.

— Рекса возьми, — мстительно парировал Айварс. — А лучше спроси Громова. Он вояк-ками командует.

Сергей Михайлович вообще со скепсисом отнёсся к идее разделиться. Сведения об аресте парочки дельцов, крышуемых из обкома, уже докатились или вот-вот докатятся до первого секретаря, славящегося взрывным характером. Если он начнёт действовать завтра, то охолонёт и рассчитает ходы. А вот прямо сегодня может натворить глупости, почувствовав угрозу всевластию. Конечно, всякие проверки, в том числе по линии ЦК и Комитета партийного контроля, он пережил неоднократно, привыкнув отделаться малой кровью, скорее всего — не своей. Но вот такой крутой поворот, сразу с арестами его подопечных, в новинку.

Решили всё же действовать. Как только вернулись разведчики, вся команда на обеих машинах вернулась в дом, где Айварс ещё раз посоветовал забрать собаку, на этот раз — с просительными интонациями.

— Он же нам жизни не д-даст…

Двое военных остались с ним и с Громовым, Леонид на УАЗе с Терещенко, его напарником и Рексом выехали к набережной Степана Разина, поспев в назначенное время — к семи вечера.

— Странное место, — поделился сомнениями майор. — Вроде как летнее кафе, должно быть закрыто. А внутри горит свет. Я пойду с вами. Сёмочкин, остаёшься в машине и гляди в оба. Рация только на приём. Если нас ждут недобрые люди, действуй по ситуации.

Если Леонид был одет вполне цивильно, пистолет в подмышечной кобуре вообще не был заметен под осенним пальто, то Терещенко больше напоминал рыбака-любителя, экипировавшегося в армейское, украденное прапорщиком с вещевого склада. Под курткой стволом вниз висел АКМС — снятый с предохранителя, но без патрона в патроннике. «Стечкин» на боевом взводе. Словом, майор шёл на войну.

Дверь была не заперта. Внутри горела единственная тусклая лампочка, воздух чуть согрел электрический отопитель, слишком маломощный для такого помещения. Главное же, там находился не один человек, а трое, что настораживало. Рекс зарычал и натянул цепь.

— Кто из вас Ершов? — без околичностей спросил Леонид.

Терещенко стоял чуть сзади, сунув руку под куртку.

— Я — майор Ершов. А вы кто? Предъявите документы.

Вышедший вперёд мужчина лет 35–40 был невысок и выглядел каким-то уставшим, зачморённым. Тусклый свет подчёркивал мешки под глазами, и вряд ли они свидетельствовали о пристрастии к водке. Скорее — почки не в порядке.

— Помощник прокурора управления по надзору за деятельностью органов внутренних дел Прокуратуры СССР Воронов Леонид Александрович, — он достал и открыл корочки, не махнул ими в воздухе, а дал прочитать Ершову, тот смотрел с безопасного расстояния, не смея приближаться к собаке. — Прошу предъявить и ваше удостоверение.

— Прокуратура⁈ Надо же. Думал — вы из инспекции МВД по личному составу.

Сыщик раскрыл своё удостоверение.

— Я ничего подобного не говорил. Просто по линии партийных органов, прокуратуры и КГБ в Москву пришли сигналы о неблагополучном положении с законностью в Калинине и области. По линии МВД — ни одного. Но рапорты на перевод свидетельствуют о проблемах.

— Ещё каких! — кивнул Ершов. — Я до сих пор не получил жилья, за столько лет. Обретаюсь с женой и ребёнком в общежитии. Мне съехать проще — нечего терять. А парни уже получили квартиры. Иначе тоже бы просились хоть к чёрту на рога.

— За что вас сдвигали назад в очереди?

— За неуступчивость, — пожал плечами опер. — Как что не по нраву начальству в УВД, мне — выговорешник. С такими темпами получу свой угол только лет через 200 службы.

— Понимаю. Я тоже служил в розыске до перехода в прокуратуру. Насмотрелся. Терещенко! Это свои, — Ершову объяснил. — Наш главный по безопасности. Во время рейдов по областям чего только не случалось. На территории Украины расстреляли наш автобус. Поэтому без силового прикрытия не выдвигаемся.

Сели за столик, перезнакомились, закурили. Появилась бутылка водки.

— Спасибо, парни, но мы на задании. Тем более на территории, контролируемой нашими недоброжелателями, — отказался Леонид. — Прошу понять и простить.

— Всё понимаем, — кивнул Ершов. — И ваши предосторожности тоже. В УВД поднялся шухер, когда к концу дня пришла новость о заключении под стражу двух