Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

раз дороже. И вот Зайцев договорился с председателем колхоза «Большевик», ветераном труда и войны, на мошенническую сделку. Облпищепром выделяет наличные деньги на закуп яблок у населения. Колхоз отпускает 35 тонн яблок без накладных, они едут на завод, а наличные расписываются на мёртвых душ и делятся пополам. Схема наглая и примитивная, слишком много народа вовлечено. Но, видно, председатель хотел заработать себе премию к пенсии. Не исключаю, договорился с Мазиным. ОБХССники, не предупреждённые, что трогать Зайцева и сообщников нельзя, раскрутили всю их шайку. Следователю подали их всех на блюдечке с голубой каёмочкой, с проколами допросов, очными ставками, признаниями, изъятыми документами о фальшивой скупке у населения. Итог: Зайцев на подписке о невыезде, председатель слёг в больницу с инфарктом и умер. И тут на район обрушивается Мазин: уморили достойного человека, негодяи, и так далее. Дело прекращено. Кстати, лежит у нас, я истребовал из района на проверку. Там, конечно, никто телефонные разговоры не записывал…

— Пока достаточно, — остановил его Громов. — Знакомимся с обоими делами, если всё именно так, я отменяю постановления о прекращении. На всякий случай приготовьте мне служебную записку, предельно краткую: прошу ознакомиться с материалами уголовных дел с такими-то номерами в связи с незаконным вмешательством должностных лиц, фамилию не называйте, в принятие процессуальных решений.

Прокурор кивнул, тут первый раз встрял Леонид.

— Валентин Гаврилович, в обкоме наверняка знают о вашем намерении уйти в отставку, лишь только придёт срок. Кто преемник?

— Гриша Садовский, мой зам. Парень неплохой, грамотный. Но одно беспокоит — его кандидатуру поддерживает обком.

— То есть казачок-то засланный… Не хочу пугать, Валентин Гаврилович, но когда мы начинаем крушить, противодействие бывает очень сильное. Видели справку о расстреле милиционеров в Украине? Не хочу хвастаться, стрелять по людям никакой радости не приносит. Но только за последние месяцы у меня два задержания с применением табельного, первый умер в больнице, второй даёт показания. Я к тому, что стукач в наших рядах будет опаснее пистолета. А вам, не исключаю, желательно лечь на больничный.

— Молодой человек прав, — кивнул Громов. — Ближайшие дни будут опасными. И мы тщательно обходим стороной руководство УВД. Генерал Рогач — наша основная цель, мы из управления по надзору за деятельностью органов внутренних дел. Но за Рогача возьмёмся, лишь взяв на поводок Мазина, в дуэте они наверняка намного сильнее, чем поодиночке. Вас я попрошу подготовить все уголовные дела и отказные материалы, где так или иначе фигурируют сынки этих начальников, но расследование хода не получило. И что там об исчезновении гражданки Осиповой?

— Не слышал о такой. Несмотря на годы — память у меня дай Бог каждому.

— Верю, Валентин Гаврилович. Значит, заявление о пропаже маринуется в уголовном розыске Центрального РОВД. Если дело и возбуждено прокуратурой района, до вас не докатились слухи.

— Проверим сегодня, — пообещал областной прокурор. — Районная прокуратура рядом, райотдел тоже не далеко, на правобережье Волги. Кстати… В ноябре у нас тускло, а вот летом — места красивейшие. Охота, рыбалка.

— До лета ждать не будем, — отрезал Громов. — Айварс! Изучай два прекращённых уголовных дела. Леонид! На тебе все отказные по юным негодяям, потом наведёшь справки о движении по факту пропажи Осиповой. Если нужно будет срочно доставить на допрос Соломонова, Зайцева или ещё кого, привлекай наших добрых молодцев, ни в коем случае не местную милицию. Я свяжусь с Москвой. Валентин Гаврилович! Ещё хотел бы поговорить с вашим Смирновым. А после — со следователем, что вёл яблочное дело.

Пока что процент желающих подгадить банде Мазина-Рогача из числа встреченных в Калинине… примерно все, прикинул Леонид. Но ещё не пришлось столкнуться с представителями «той стороны», и о чём-то судить рано.

В кабинет без стука вошёл моложавый тип в форме младшего советника юстиции, Сухоруков представил своего зама, и все разговоры стихли. Прокурор объяснил, что прибыла группа из Москвы проверять законность и обоснованность отказов в возбуждении уголовного дела органами дознания, а также следователями РОВД, УВД и прокуратуры. Подобные проверки — не редкость и относятся к категории «неизбежная неприятность», потому что каждый проверяющий обязан что-то накопать, иначе «не проявил бдительность», стандартный финиш: резолюция в духе «строго указать прокурору области на необходимость укрепления надзора за законностью в работе с отказными материалами», то есть просто похлопывание по плечу вышестоящего по нижесидящему. В худшем случае — нестрогий выговор, который снимут к моменту присвоения очередного классного чина. Спустя полчаса Леонид уже восседал в гордом одиночестве в кабинете съехавшего в отпуск помпрокурора, листая отказники, которые лежали в прокуратуре Центрального района на проверке, и бедолага-прокурор не знал, что с ними делать: надо отменять постановления об отказе, но боязно — раздастся начальственный рык из обкома.

Несколько материалов были пустяшные. Заявления, поступившие в уголовный розыск, свидетельствовали о преступлениях, но далеко не тяжких, «принятыми мерами розыска установить лицо, совершившее указанные действия, не представилось возможным», ущерб ничтожен, общественная опасность отсутствует, отказать в возбуждении уголовного дела за отсутствием в деянии состава преступления. Леонид сам таких состряпал больше десятка, укрывая малозначительные правонарушения, раскрывать которые не хотелось, как не хотелось и портить статистику района.

А другие были очень даже. В двух случаях явное злостное хулиганство преподносилось как причинение лёгких телесных повреждений (побоев), стороны типа помирились, а поскольку данный состав относится к делам частного обвинения, которые возбуждаются исключительно по требованию пострадавшего, и такого требования больше нет, отказать.

— Ничего себе «лёгкие телесные повреждения» — оскольчатый перелом челюсти и черепно-мозговая травма, человек месяц в больнице провёл! — сказал Леонид вслух, хоть никто его не слышал.

Что любопытно, ни сыщики, ни следователи не скрывали улик, свидетельствовавших о причастности к бесчинствам младших Мазина и Рогача, но выносили постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в полном противоречии с собранными материалами. Возможно, трусили проявить характер, но надеялись, что папочки отказных попадут на глаза человеку со стальными яйцами, кто не побоится начать полноценное расследование. Стальными гениталиями Леонид не мог похвастаться, но когда за спиной Прокуратура СССР, а Генеральному прокурору глубоко насрать на первого секретаря какого-то некрупного обкома, можно действовать смелее. Тем более он, как и Айварс, тоже комсомолец, состоящий на временном учёте в первичной организации Прокуратуры СССР, наряду с молодыми секретаршами. Чиновники там практически сплошь партийные.

Особенно гадливо было листать отказные по заявлениям об изнасиловании, там непременно присутствовало второе заявление девушки: простите, погорячилась, всё было по согласию, просто обещал жениться и не