Однажды ко мне пришел кот. История кота и его монаха - Погён

«Бо́льший стыд не доверять другу, чем быть им преданным». Следует жить и обращаться со всем вокруг с праведными помыслами и добрыми намерениями. И начать нужно с себя, здесь и сейчас. Далее я расскажу историю, которую когда-то слышал от одного монаха из Мьянмы. Она передается в храме, где он жил.

Жила-была при храме обезьяна. Один монах, принося ей еду, каждый раз давал обезьяне подзатыльник. Со временем она обижалась все больше и больше и в конце концов пришла к статуе Будды с мольбой:

– Будда, сделай так, чтобы этого монаха отправили куда-нибудь.

Молитва была услышана, и вскоре монах ушел в другое место. Обезьяна обрадовалась. На смену первому пришел второй монах. Он тоже кормил обезьяну, но вместе с тем давал уже два подзатыльника. Обезьяна обиделась пуще прежнего. И вскоре снова взмолилась Будде:

– О Будда, пожалуйста, замени и этого тоже.

Молитва и на этот раз была услышала. Второй монах ушел и на его место пришел третий. Но этот стал отвешивать обезьяне уже по три подзатыльника. Ей было больно и горько, но она больше не пошла к Будде. Тогда Будда сам явился ей и спросил:

– Что же ты больше не просишь сменить монаха?

– Будда, я решила, что лучше уж буду получать свои три удара. Боюсь, если придет новый, то он вообще меня убьет.

Обезьяна плакала и страдала. Будда же молча улыбнулся и погладил ее по голове.

Стал ли этот жест утешением? О чем нам должна поведать история о голодной обезьяне, которая каждый раз получала удары вместо спокойной, счастливой трапезы? О том, что, если ты вовремя не спохватился и упустил шанс, лучше со смирением принять обстоятельства и попытаться обернуть их в свою пользу – это гораздо действеннее. Тот, кто всегда ищет легких путей, в итоге попадает в замкнутый круг. Монтень как-то сказал: «Самой, на мой взгляд, прекрасной жизнью живут те люди, которые равняются по общечеловеческой мерке, в духе разума, но безо всяких чудес и необычайностей»[20].

Но чудеса рождаются в каждом нашем дне, если проживать его активно. Просто мы часто их не замечаем и проходим мимо. Подвиг монаха, который не побоялся позора и побоев ради спасения гуся, стал возможен лишь потому, что жизнь птицы была для него важнее собственной боли. Если относиться к каждому делу как к чему-то по-настоящему ценному, то наши действия могут заметно измениться.

В чань-буддизме есть выражение «благоуханная пища из сада скита». Оно означает чистую, простую пищу отшельника. Когда я гляжу на то, как кот сладко спит и с аппетитом уплетает корм, не проявляя ни капли недовольства вкусом, я и сам невольно радуюсь. Мне бы очень хотелось, чтобы даже эти простые гранулы корма, похожие на крупинки песка, стали для него той самой «благоуханной пищей из Тхапчона».

Не волнуйся, я просто ненадолго притворюсь, что спрятался

Людей можно разделить на два типа.

Одни говорят: «Если кто-то все равно должен это сделать, так почему не я?»

Другие: «Если кто-то должен это сделать, так пусть сделает кто-то другой».

В жизнеописаниях древних монахов часто встречаются истории о людях, которые всю жизнь прожили в бедности далеко в горах. Сюжеты бывают разными: кто-то ухаживал за животными, кто-то читал проповеди, а есть и рассказы о том, как животные платили добром за проявленное милосердие. В книге «Достойные дела тех, кто надел черные одежды» сохранилось такое свидетельство.

Монах Фалан, живший в государстве Цзинь, был родом из Пэйсяня. Он изучал в храме чань-буддизм и в совершенстве знал его каноны. Слава о нем гремела по всей округе, и люди стекались к нему, подобно облакам. Пожертвования, полученные от последователей, он тратил на издание священных писаний, отливку статуй Будды, строительство пагод и храмов, а также помогал беднякам. Но было у него и другое обыкновение: завидев пойманное животное, он тут же выкупал его и забирал в храм. Вскоре его двор был полон гусей, уток, кур, собак и прочей живности. Когда монах ложился отдыхать, животные затихали, не смея издать ни звука, но стоило ему выйти на прогулку – все разом поднимали радостный гомон. Говорят, этот шум был громче звуков барабанов и флейт. Разве это не свидетельство того, что их души понимали друг друга?

В начале 1980-х, когда я только встал на монашеский путь, в районных центрах еще работали рынки. На этих рынках, которые устраивались раз в пять дней, торговали не только утварью и продуктами, но также кожами и скотиной. Наш монах-эконом всегда помечал в календаре рыночные дни и отправлялся за покупками для нужд общины. Мы же не знали точных дат, но, если нам случалось проходить мимо рынка, мы обязательно останавливались поглазеть на торговые ряды. Зимой там иногда продавали живых зайцев, фазанов или голубей, которых удавалось поймать. Если у нас были деньги, мы старались выкупить их и выпустить на волю. В те времена наше ежемесячное содержание, которое мы получали от храма в Канвондо, составляло всего пять тысяч вон. Даже если добавить деньги, полученные в качестве подношения, мы могли спасти от силы пару-тройку живых душ, но все равно старались делать все, что было возможно.

Историй о том, как звери благодарят людей, великое множество. Одна из них приводится в «Записках из горного скита» – сборнике преданий, составленном в начале эпохи Мин монахом по имени Ухуан Шучжун. Он описывал времена, в которые жил сам: от вторжения монголов в Южную Сун до полного их господства там и падения Монгольской империи, уделяя особое внимание положению буддизма в те неспокойные годы. В этой книге есть глава «Благодарность крыс».

В одном храме жили два монаха. Одного из них так утомили крысы, что он взял две палки и изготовил ловушку, которую снабдил зеркалом. Когда крыса, пробегая мимо, задела ловушку и попалась, монах бросился к ней с ведром воды, намереваясь утопить. Второй монах, не в силах вынести этого зрелища, схватил палку, разжал ловушку и выпустил крысу на волю. На следующий день монах, что установил ловушку, ушел по делам, и второй монах должен был спать в одиночестве. В ту ночь крысы вели себя необычайно шумно, совсем не так, как обычно. Монах в конце концов не выдержал и проворчал:

– Да что же вы за существа такие! Я ведь вчера спас вам жизнь, а вы в благодарность только и делаете, что шумите!

Утром,