Однажды ко мне пришел кот. История кота и его монаха - Погён

чань, где во главу угла ставится духовная практика, есть схожее наставление: «Не ищи вовне». Когда Сократу сказали, что некий человек вернулся из путешествия, ни капли не изменившись. «Охотно верю, – сказал на это Сократ. – Ведь он возил с собой себя самого»[23].

Если не заглядывать в собственную душу, жизнь не изменится. Поэтому так важно обратить свет вспять и заглянуть в себя. Индейская легенда – это метафора того, как самое важное в мире оказалось внутри людей. То «нечто», что Орел хотел оставить на Луне, Лосось – в океане, а Бизон – в прериях, люди обязательно бы нашли. Но Бабушка-Кротиха предложила спрятать истину внутри человека. Интересно, что она была слепа физически, но могла видеть глазами души. Теперь истину можно увидеть только так, и я знаю, как это непросто. Трудно познать свою душу, а чужую – и подавно. Понять внутренний мир растений или животных без особого духовного чутья почти невозможно. И все же люди тянутся к живым существам, заботятся о них. Даже без слов мы чувствуем их волю – она передается от их душ нашим.

Что творится в душе у кошки?

Этот вопрос неизбежно возвращает меня к другому: а что в душе у меня самого? В этом и заключается суть чаня – душа всегда должна обращаться к источнику. Если бросить камень в колодец, он летит, пока не коснется дна. А коснувшись, замирает навсегда. Так и с душой человека: всегда есть место, где нет ни колебаний, ни движения. Если умеешь погружать душу в такое состояние, то в ней воцаряются тишина и покой. Просветление – это когда обнажается первооснова бытия, то самое место, где поднимается душа. Чтобы прийти к этому, нельзя переставать задаваться вопросом: «Что это?» Кот – это отдельное живое существо, но чем дольше я за ним наблюдаю, тем сильнее меня интересует его истинная природа.

В баснях Лафонтена есть одна история.

Кот с самого детства рос вместе с ручным воробьем. Воробей то и дело тюкал кота острым клювом, но тот все ему прощал. Птица щебетала без умолку, а кот лишь снисходительно щурился. Воробей не чувствовал ни малейших угрызений совести, он не был столь же благоразумен, как кот. Тем временем мудрый и степенный кот дорожил их дружбой и не позволял себе лишнего. Пользуясь этим, беспечный воробей постоянно задирал приятеля, а кот закрывал на эти шуточки глаза. Они были друзьями с малых лет, и кот искренне старался ладить с воробьем. Никогда их игры не перерастали в настоящую ссору. Но однажды к ним в гости прилетел соседский воробей. Между птицами вспыхнула ссора, и кот встал на сторону своего старого друга. Воробей тоже попросил кота о помощи.

– Ничего себе, прилетел чужак, одолел моего друга, еще и еду у него отбирает! Так нельзя. Покажу-ка я свою силу. – И кот съел соседского воробья. – Хм, оказывается, воробьиное мясо весьма вкусное!

Распробовав вкус, кот в конце концов съел и своего старого друга.

Я вырос в деревне и прекрасно знаю повадки кошек. Мыши, птицы и даже змеи – для кошки все это добыча. Согласно одной газетной статье, в 1970-х годах в Британии насчитывалось от 12 до 15 миллионов воробьев, а сейчас осталось едва ли 6 миллионов. За тридцать лет исчезло почти 9 миллионов птиц. Орнитологи провели исследования в городах и селах, пытаясь найти причину, и опубликовали отчет. Проанализировав данные за сорок лет, ученые пришли к выводу, что в резком сокращении численности воробьев виноват комплекс факторов: загрязнение окружающей среды, сокращение мест обитания, рост численности соколиных, которые охотятся на воробьев, и домашних кошек, а также другие факторы. Но самую главную причину видели в резком увеличении числа кошек.

Кошка по натуре зверь, наделенный инстинктом убивать, она не будет уклоняться от драки. Порой я смотрю на кота, когда он возвращается с улицы: шерсть клочьями, морда и тело в черной саже, как будто он вылез из печи. Но он словно этого даже не замечает и ходит, невозмутимо мяукая. Зрелище весьма забавное. Удивительно, как только такое животное превратилось в того, кто делит с человеком кров? Эта эстетика близости перерастает в своего рода интимность и дружбу. Подобно тому как молоко в процессе созревания превращается в сыр, отношения между двумя живыми существами тоже меняются. Так же и в отношениях между людьми: чем больше мы узнаем друг друга, тем глубже может стать любовь, но вместе с тем проступают и различия, ведущие к разладу. Этот диссонанс – лишь оборотная сторона любви, его нужно понять и принять. Возможно, именно в моменты конфликтов, а не в мирные времена, открывается истинное лицо партнера. Если любишь, нужно уметь ждать.

В «Книге перемен» сказано: «Жизнь рождает жизнь без конца». Выживание всего сущего достигается через трение и борьбу. Карл Поппер, автор знаменитой работы «Открытое общество и его враги», как-то написал книгу под названием «Вся жизнь – решение проблем». Само название говорит о том, что, пусть мы и не можем полностью избавиться от проблем, нам нужны воля и упорство, чтобы шаг за шагом их преодолевать. Путь может быть гладким, как шелк, а может быть усыпан колючками. Лучший инструмент для преодоления разногласий – это любовь. Она расцветает именно тогда, когда мы искренне стремимся к близости. Настоящая близость не ставит целью уничтожить другую сторону. Даже если между близкими случаются ссоры, это лишь вдыхает в отношения новую жизнь и помогает глубже понять друг друга.

На другом полюсе близости лежит отстраненность. Жан Гренье в финале своего эссе «О смерти собаки» делит животных по их характерам. С одной стороны – собака, лошадь и голубь, с другой – кошка, обезьяна и попугай. Если собачья сторона олицетворяет близость, то кошачья – это отстраненность. Психологический комфорт, который дает близость, часто объясняется тем, что мы не подавляем и не изгоняем противоположность. Чтобы решить проблему, ищут точку соприкосновения, где мнения сходятся. Здесь важнее не вопрос «правильно или нет», а личные симпатии. Об этом парадоксе отстраненности Жан Гренье писал так:

В кошке есть некая холодность. То же касается обезьян и попугаев. Они далеки от нас, и хотя мы восхищаемся ими и любим их, мы никогда не сможем стать по-настоящему близкими… Но эта отчужденность слишком фундаментальна. Как бы безупречно животные ни подражали человеку, преодолеть ее невозможно. Попугай имитирует наш голос, обезьяна – наши жесты. И все же они бесконечно далеки от нас. Все их выживание – это вечное балансирование между двумя полюсами: