Однажды ко мне пришел кот. История кота и его монаха - Погён

Возможно, холодность кошки объясняется ее скрытной натурой. В отличие от собаки, она не склонна к бурному выражению чувств. Кошке трудно угодить, но даже если она довольна, степень ее удовольствия определить непросто. Общаться с кошкой – все равно что пытаться разговорить патологического молчуна, задача повышенной сложности. Это как с костром: подойдешь слишком близко – обожжешься; отойдешь далеко – замерзнешь. Граница этого «в самый раз» всегда остается зыбкой.

Если в жизни есть низшая точка, значит должна быть и высшая. Мы учимся, преодолевая невзгоды, но можно смотреть на мир и через призму золотой поры своей жизни. Смотреть на оба полюса жизни одновременно весьма сложно. В «Речениях с Лазурного утеса», жемчужине среди собраний коанов, есть такие строки:

Цветы падают, дерево без тени,

Когда смотришь, то кто свидетель?[24]

Дерево, сбросившее листву и цветы, обнажает все свои ветви. Видна каждая его черточка, вся его суть. Однако говорят: «Захочешь рассмотреть – глаза ослепнут». Мы каждый день живем в лучах солнца, но не можем смотреть на него прямо.

Дерево без листьев и цветов подобно голой правде жизни. Но это не значит, что ее можно рассмотреть и понять. Всегда есть препятствия, которые трудно преодолеть. Даже если кто-то назовет нечто истиной, это подобно камню в миске с рисом и колючкам в грязи. Если знаешь, что в рисе камни, не сможешь жевать его спокойно; если знаешь, что в грязи колючки, в нее страшно ступать. Мы продолжаем строить жизнь в этом странном пространстве, где мы обманываемся и через знание, и через неведение. Полезна ли эта «слепота»? Стоит вспомнить древнегреческий миф об Орфее.

Орфей был великим певцом, божественно игравшим на лире. Его музыка очаровывала и растения, и диких зверей. Когда его любимая жена Эвридика погибла от укуса змеи, он спустился за ней в подземное царство и своим пением растрогал богов потустороннего мира. Ему дали разрешение увести Эвридику обратно в мир живых. Условие было лишь одно: пока они не выйдут к солнечному свету, он ни в коем случае не должен оглядываться. Но у самого выхода Орфей, терзаемый сомнениями, идет ли жена следом, не выдержал и обернулся. В тот же миг Эвридику увлекло обратно, и он потерял ее навсегда. Горю его не было предела, и в конце концов он встретил свою печальную смерть.

Что это за сомнение и тревога, которые заставляют нас оглядываться? Не присуще ли нам внутреннее сожаление о том, что мы не можем подойти ближе и слиться в единое целое? Ощущение разделенности и неизбежная дистанция всегда оставляют в душе недовольство и чувство незавершенности. Огонь этого сомнения иногда опаляет нас самих, но может превратить в ничто и того, кого мы любим, как в истории об Эроте.

Эрот приходил к прекрасной Психее лишь под покровом ночи, скрывая свой божественный облик. Он запретил ей даже пытаться увидеть его. Но Психея, снедаемая любопытством, зажгла свечу, пока он спал. Капля горячего воска упала на плечо бога, и он тут же исчез в ночной тьме. В этой истории двойственность, свет и тень, существование и сокрытие, толкают нас к подозрениям. И снова берет верх неодолимое желание проверить все самому.

Я веду себя с котом очень осторожно. Кажется, стоит сделать одно неверное движение, задеть его чуть сильнее, и он тут же сбежит обратно в дикую местность. Я должен заботиться о нем, не нарушая его покой и не влияя на его настроение. Каждый из нас испытывает друг к другу какие-то чувства, поэтому мы живем, глядя друг на друга через эту незримую черту.

Что я могу сделать для этого кота? Дважды в день наполнять ему миску кормом, не забывать ставить рядом миску с водой, предварительно ополоснув ее, а еще подстраивать температуру электрогрелки под его подстилкой в бойлерной в соответствии с погодой. Но время идет, мы привыкаем друг к другу, и я чувствую, что пора проявить больше нежности: говорить с Няни, гладить его.

Кот любит гараж под подпорной стеной. Когда ему надоедает сидеть в Тхапчоне, он спускается по лесистому склону туда, где заканчивается ограда, и заходит в гараж. Конечно, мы называем это место гаражом, но на деле это простой навес, обитый досками сзади и сбоку. Коту нравится устроиться на краю крыши гаража, свернувшись клубочком, и смотреть на лес.

Когда я возвращаюсь после прогулки в горах, он замечает меня первым еще издали, на дорожке между насыпью и парковкой. Он коротко мяукает и бежит навстречу. А потом валится на землю и начинает перекатываться с боку на бок, показывая, как ему хорошо. Я беру маленькую веточку, чешу коту спинку и поправляю шерстку, а он зажмуривается и крутится так и эдак, подставляя под веточку зудящие места. Мы так немного играем, а когда я говорю: «Ну что, пошли?» – он семенит следом за мной наверх, к дому.

Интересно, какая дистанция между котом и мной?

Дерево остается деревом. Воробей – воробьем. Кошка – кошкой

Мое счастье.

Твое счастье.

Счастье всего мира.

My happiness.

Your happiness.

Happiness of the whole world.

Эти слова пришли мне на ум, когда я работал в Фонде социального обеспечения ордена Чоге, размышляя о целях нашей организации. Как-то раз ради шутки я вбил их в гугл-переводчик, и он выдал мне этот английский вариант.

Я ненадолго задумался: а что же делает меня счастливым? Первое, что приходит на ум, – чтение. Воображение, рожденное книгой, сплетает в моем сознании целую сеть смыслов. А еще иногда, чтобы развеяться, я играю в го. Пожалуй, это единственная настольная игра, в которой я хоть немного разбираюсь. Не так давно внимание всего мира было приковано к историческому поединку между искусственным интеллектом «АльфаГо» и великим мастером Ли Седолем. Это событие заставило людей по всему свету всерьез обеспокоиться тем, какая роль останется человеку в будущем, где правит искусственный интеллект.

Я же взглянул на это с другой стороны. То, что «АльфаГо» подбирает оптимальные ходы, используя алгоритмы и нейронные сети, значит, что она выбирает абсолютные ходы в го, наиболее близкие к его принципам. И мне стало любопытно, можно ли найти такой же безусловный ответ на вопросы всех мировых религий и философских течений?

Внезапно мне вспомнился роман Кавабаты Ясунари «Мэйдзин». В 1938 году великий мастер Хонъимбо Сюсай, последний наследник этого титула в Японии, проводил свой прощальный матч против Китани Минору. Кавабата освещал этот