Однажды ко мне пришел кот. История кота и его монаха - Погён

вытягивает все четыре лапы и замирает. Иногда он приходит со следами былых сражений – с поцарапанным носом или вырванным клоком шерсти на спине. А иногда приносит на себе колючки и семена трав из леса. Поэтому мне приходится постоянно его осматривать. Если бы человек ввязался в драку или поранился, он бы ворочался от обиды и боли, но кот забывает обо всем в ту же секунду и спит самым безмятежным сном.

В тибетских и индийских практиках есть медитация на «белый скелет» – созерцание бренности бытия. Глядя на кота, я задаюсь вопросом: а нельзя ли медитировать на кота? На тибетском медитация называется «гом» (sgom), что буквально означает «привыкание» или «освоение». Мы привыкаем к отношениям с другими, но не менее важно прийти к примирению и любви к самому себе. Даже если весь мир будет тебя любить, без любви к себе внутри останется лишь пустота. «Стать ближе к самому себе» – вот чему нас учат. На тибетских нагорьях на ветру трепещут разноцветные флаги лунгта и молитвенные полотна тарчог. На тибетском языке «лунгта» означает «флаги ветра», и на них начертаны священные тексты. Когда ветер колышет флаги, слова молитв разносятся по всему миру. В этом заключен образ свободолюбивого духа и удачи. Тибетцы верят: куда бы ни подул ветер, пролетающий над этими флагами, он разнесет благословение по всему свету. В древней тибетской молитве есть такие слова:

Пусть каждое живое существо обретет счастье и причины счастья.

Пусть каждое живое существо освободится от страданий и причин страданий.

Пусть каждое живое существо обретет радость и причины радости.

Пусть каждое живое существо избавится от пристрастий и вражды и пребудет в великом спокойствии.

Потертые подушечки лап, пожелтевшая местами шерстка, старые шрамы на мордочке – все это красноречиво говорит о том, что́ коту пришлось пережить. В отличие от сородичей, которые неприкаянно бродят по Большому храму, Няни здоров и благополучно переживает долгую зиму, забыв о холоде и голоде. На солнечном свету его мордочка кажется светлее, шерсть лоснится, а его особенный, пронзительный взгляд придает ему утонченности. Когда он лежит в комнате, я выключаю центральный свет и оставляю только настольную лампу или бра в углу, чтобы не слепить его. Тогда он перестает жмуриться, открывает свои круглые глаза и смотрит на меня или просто разглядывает комнату, пока не провалится в сон. Возможно, в такие минуты ему хочется сказать: «Знаете, все это время мне было очень непросто».

Даже если человек кажется совершенно спокойным, стоит постучаться в его душу, и откуда-то обязательно раздастся печальный звук

Однажды мастер Яншань Хуэйцзи обратился к одному монаху:

– Хороший дождь, не правда ли?

Монах ответил:

– Да, хороший.

Яншань спросил снова:

– А что в дожде хорошего?

Монах не нашелся с ответом. Тогда мастер сказал:

– Спроси меня ты.

Монах спросил:

– А что в дожде хорошего?

Тогда мастер указал пальцем на капли дождя.

Этот диалог описан в сборнике «Сонмун ёмсон». Суть его в том, где именно находится «хороший дождь». Представьте: разгар летнего сезона дождей, тяжелые струи воды бьют в землю. Мастер заговаривает первым, хотя его никто не спрашивал. Как же хорош дождь! В горах ливень как долгожданный гость. За ним можно наблюдать часами, затаив дыхание. Дождь пришел не ко мне, но в моей однообразной горной жизни он единственный посетитель, которого я рад встретить. Даже великие мастера древности радовались дождю и бормотали что-то себе под нос, словно разговаривали сами с собой. В комментариях к этому коану сказано, что монах – это «просто некий монах». То, что имя не указано, придает истории особую достоверность. Любой монах сказал бы, что «дождь хороший», поскольку все чувствовали одинаково, и в этой истории ясно считывается это удовольствие. Мастер задал совершенно неожиданный вопрос: «А что в дожде хорошего?»

Когда монах не смог ответить, Яншань велел задать этот вопрос ему. А потом ответил, но не словами, а указанием на сами струи воды, льющиеся с неба. Почему он указал на дождь? Мастер хотел сказать: глупо искать «хорошее» где-то еще, когда ты уже стоишь под этим самым «хорошим» дождем. Благо – именно в этих каплях. Мастер указывает на важность того, чтобы действие и человек стали единым целым. Страдание рождается там, где дело и человек не могут слиться воедино. Когда работа и человек – одно целое, когда учеба и человек – одно целое, для трещины просто не остается места. Радость от труда – это и есть просветление, которое мы пробуем на вкус. Если ты не можешь уснуть – это бессонница, если не можешь есть, то заболеваешь. Великий наставник школы чань Линьцзи говорил так:

Есть только «сейчас», и другого времени не будет.

Это высказывание созвучно принципу, заключающемуся в том, что сама суть дела и есть истинный аромат жизни. О каком «деле» идет речь? Обо всем, что прямо сейчас перед глазами. Нужно жить здесь и сейчас. Не в прошлом, не в будущем, а в настоящем. Каждое мгновение, каждая встреча – бесценны. Тот, кто осознал это, может жить по-настоящему. И в такое сердце входит благодать.

Говорят: «У мудреца длинные уши и короткий язык». Если ставить свои убеждения выше всего и думать только о своей выгоде, можно упустить множество счастливых возможностей, которые проходят мимо. Умение слушать и принимать – это очень активная жизненная позиция. Законы движения всего сущего основаны на действии и противодействии. В «Книге перемен» законы создания Вселенной и ее изменения объясняются через понятия «закрытие» (сгущение) и «открытие» (расширение). Закрытие – это когда энергия сгущается и обретает форму, а открытие – когда она двигается и поднимается. Глубина вдоха и глубина выдоха, который последует за ним, должны быть одинаковы. Энергия, которая выходит наружу, сгущается в материю, а энергия, проникнувшая внутрь, наполняет душу здоровьем. Этот же принцип применим и к этике. В главе «Цзи Ши» книги «Лунь юй» говорится о девяти вещах, о которых должен помышлять благородный муж:

…о том, чтобы видеть ясно;

о том, чтобы слышать четко;

о том, чтобы его лицо было приветливым;

о том, чтобы его поступки были почтительными;

о том, чтобы его речь была искренней;

о том, чтобы его действия были осторожными;

о необходимости спрашивать других, когда появляются сомнения;

о необходимости помнить о последствиях своего гнева;

о необходимости помнить о справедливости, когда