Однажды ко мне пришел кот. История кота и его монаха - Погён

Однажды он захворал. Но его болезнь была не телесным недугом, а педагогическим приемом, средством донести истину до тех, кто приходил его навестить. Сам Будда Шакьямуни посылал своих учеников проведать Вималакирти, но его мудрость была столь глубока, что даже десяти главным ученикам было трудно с ним состязаться. В итоге по поручению Будды к нему отправился Манджушри, и между ними состоялось множество диалогов. Весь текст «Вималакирти-сутры» пронизан духом этого великого сострадания: «Я болен, потому что больны все живые существа».

Об индийском святом Рамакришне тоже рассказывают прекрасные духовные истории. Мне очень нравится его изречение: «Служение человечеству – это самая искренняя форма религии». Среди его учеников был Вивекананда. Если бы не он, мир, возможно, никогда бы не узнал о Рамакришне. Вивекананда принял путь, который был начертан ему судьбой. А судьба его была такова (возможно, потому, что он блестяще владел английским): открыть миру учение учителя.

У Вивекананды был сподвижник по имени Каллу, который собирал камни на берегу Ганга и строил из них святилище. Вивекананде это совсем не нравилось. Считая, что Бог живет в сердце, а не в кусках камня, он лишь посмеивался над Каллу. Тот, впрочем, не обращал на это внимания: прилежно возводил в храме алтарь, а в своей ветхой лачуге растил свиней и коз. Собаки и обезьяны, привязавшиеся к Каллу, повсюду следовали за хозяином и никогда не скалились на прохожих. Рамакришна часто журил Вивекананду, чей ум и талант были развиты блестяще, но нрав всегда оставался колючим:

– Ключ от твоей души отныне будет у меня. Ты опасный человек, в тебе нет детской простоты.

Вивекананда усердно занимался йогой и медитацией, но так и не получил от учителя ключ к просветлению. Лишь за три дня до смерти его озарило.

– Жить не умом, а сердцем… Только теперь я понял, что путь смирения и чистоты – это кратчайшая дорога к Богу.

Духовная сила и личная воля – вещи разные. В духовную сферу трудно войти без интуиции. К тому же не так-то просто выявить причинно-следственные связи в событиях, что происходят вокруг нас. Не зная духовного мира, человек пытается пробиться через всё лишь силой собственной воли, а потому не может рассчитывать на божественную помощь. Конечно, можно жить и разумом, но прежде всего нужно научиться жить сердцем.

Вспоминается еще одна история о Рамакришне.

Однажды во время обеда он вдруг поставил тарелку на пол и поспешно вышел из дома. Ученик, не понимая, в чем дело, выбежал за ним. Но не успел Рамакришна переступить порог, как лицо его исказилось от разочарования, и он повернул назад. На вопрос ученика о причине он ответил так:

– Когда я собирался насладиться трапезой, то увидел, что на рыночной площади люди окружили моего ученика и издевались над ним. Его унижали, били, он истекал кровью и мучился, и я бросился ему на помощь. Но в тот момент, когда я выходил, я увидел, что ученик, не выдержав, схватил камень и поднялся. И тогда я вернулся. Раз он решил защищаться собственными силами, наставник ему больше не нужен.

Понять эту историю несложно. Если стойко сносить испытания с верой в душе, учитель обязательно придет на помощь. В религиозных традициях Индии и Тибета вера в наставника считается весьма важной. В Тибете говорят: «Будешь относиться к учителю как к Будде, получишь благословение Будды; будешь относиться как к человеку, получишь лишь человеческое благо». Мера помощи, которую ты получаешь, зависит от силы твоей веры. Но сколько бы ни росла вера, ей есть предел. Тогда как нужно верить? Нужно верить в силу милосердия и любви. Только любовь способна по-настоящему изменить мир. Когда в сердце живет любовь, рождается и почтение к другим. Это почтение пробуждает светлые силы в душе другого человека, и тогда через сопереживание рождаются общие усилия. Мы ведь живем в этом мире вместе, а значит, должны смотреть в одну сторону и идти плечом к плечу. Наша цель – мир, где каждый сможет прожить счастливую жизнь. Сострадание Вималакирти ко всему живому и любовь Рамакришны к своим ученикам – это нечто священное, что трудно постичь обыденным умом. Но если взглянуть на это очами истины, понимаешь: только так все и должно быть. И это осознание находит глубокий отклик в душе.

Пришла весна, и солнце становилось все теплее. Я грелся в его лучах и по-прежнему с воодушевлением совершал прогулки в горы. Мой кот тоже стал проводить на улице больше времени, и до самых сумерек его было не видно. В цветнике проклюнулось несколько нарциссов, день ото дня то тут, то там, словно маленькие взрывы, прорывались из земли новые ростки. Вокруг ступы с прахом мастера, что стоит на самой вершине в Тхапчоне, белым облаком, подобно ширме, расцвела слива. А за ней вот-вот должны были раскрыться бутоны камелии. В конце прошлой осени, готовясь к зиме, я коротко обрезал стебли японского банана и укрыл их соломой. Теперь я с легким сердцем убирал эти остатки зимовья. Жизнь в одиночестве стала для меня делом привычным, так что весна обещала быть спокойной.

Но в один из таких дней случилась беда, о которой я долго не мог забыть. В тот день кот почему-то до самого полудня не выходил из бойлерной. Похоже было, что он спит. Я, не чуя подвоха, собрался по делам и уже переобувался для горной прогулки, как вдруг он подошел ко мне. Видимо, глаза у него зудели: он тер их передними лапами, то одной, то другой.

«Что это с ним?»

Присмотревшись к его мордочке, я заметил, что вокруг правого глаза все покраснело. Но не только это. Оба глаза слезились. Кот щурился, почти закрывал правый глаз, отчего вся его мордочка перекосилась и выглядела болезненно.

– Что, болит?

Я участливо заговорил с ним, но он, казалось, был полностью сосредоточен на боли в глазах. Я и раньше подумывал как-нибудь свозить его в клинику, но, когда проблема возникла на самом деле, у меня сердце буквально ухнуло вниз. На душе стало неспокойно, но я решил сначала все же пройтись по горам и по дороге обдумать, как лучше поступить. Взгляд кота, все так же страдавшего, провожал меня, и от этого мои ноги налились свинцом. Не помню, как я обошел гору. Пока меня не было, кот по-прежнему сидел посреди двора. Глаза его выглядели еще хуже, правый он совсем не открывал. Не снимая кроссовок, я сел на террасу и стал искать в телефоне ближайшие ветклиники. Польгё,