Однажды ко мне пришел кот. История кота и его монаха - Погён

Человек, в точности похожий на меня.

Человек, которого я недолюбливаю.

Человек, на которого я хочу быть похож.

Чем старше я становлюсь, тем чаще испытываю сожаление от того, что я не смог проявить альтруизм в достаточной мере. Хотя я говорю, что каждое мое действие – духовная практика, я все еще не достиг мудрости Вималакирти, который говорил: «Пока болеют все живые существа, болею и я». Я глажу кота, чьи глаза уже выздоровели и снова стали ясными, по мордочке и спрашиваю самого себя: «А к какому типу людей отношусь я?»

То, что ты погружен в раздумья, еще не гарантирует хороший результат

Раз он решил защищаться собственными силами, наставник ему больше не нужен.

Однажды мастер Наньцзюань увидел, как монахи из Восточного и Западного залов спорят из-за котенка.

Увидев это, Наньцзюань поднял котенка за шкирку и сказал:

– Если кто-то из вас сможет сказать хоть одно слово истины, я пощажу его. Если нет, я его убью.

Никто из монахов не смог проронить ни слова. Тогда Наньцзюань перерезал котенку горло. Вечером того же дня его ученик Чжаочжоу, который был в отъезде, вернулся в храм, и Наньцзюань рассказал ему о случившемся. Чжаочжоу, не говоря ни слова, снял свои соломенные сандалии, положил их себе на голову и просто вышел вон.

Тогда Наньцзюань произнес:

– Будь ты там в тот момент, ты бы спас котенка.

Этот коан о мастере Наньцзюане – один из самых известных. Его можно встретить в любом сборнике изречений или сборниках коанов школы чань-буддизма. Во времена китайской династии Сун в храмах обычно не держали собак, а вот кошек – нередко. Говорят, собака привыкает к человеку, а кошка привязывается к месту, но причина, почему в храмах жили кошки, точно не выяснена. Жизнь в храме подчиняется строгому распорядку, где все расписано по минутам. Монахи живут в строгом ритме: подъем, три приема пищи, молитвы, физический труд, медитация, отход ко сну. Даже свободное время, и то четко распределено. С одной стороны, это выматывает, с другой – может показаться невыносимо скучным. Без истинного призвания или предначертанного свыше пути крайне трудно посвятить всю жизнь монашескому служению, опираясь лишь на одну волю. К тому же развлечения и веселье здесь строго ограничены. И вдруг в таком месте – кот! Для тех монахов это наверняка стало событием более захватывающим, чем любое зрелище. В свободные минуты монахи, вероятно, буквально сражались за право поиграть с котом или оставить у себя. Кот, конечно, от такого внимания уставал, но и наставнику все это явно было не по душе.

– Это еще что такое?! – вскричал наставник, подняв кота за шкирку перед толпой.

Что это? Из-за чего поднялся этот шум? Что это за кот? Почему все так вцепились в него и даже ссорятся? Кто его хозяин? И почему он себя так называет? У этого кота вообще есть хозяин? Если хозяин есть, значит ли это, что кот здесь – гость? Почему люди ведут себя так? Любить кота – значит ли это одобрять все, что с ним связано? Или нужно любить только самого кота? Если этого кота раньше здесь не было, то откуда взялась любовь к нему?

Наставник крикнул в толпу еще громче:

– А ну, говорите! Скажите хоть слово, которое бы точно выразило суть этого кота!

Он задал вопрос. Теперь ответить должна была толпа. Но как подобрать верные слова? Какой ответ станет самым точным? Это было невыносимо трудно. Ответить на вопрос мгновенно – дело непростое. Но самое страшное заключалось в том, что от ответа зависела жизнь кота. Толпа безмолвствовала. Застыла в безвыходной ситуации. Тогда наставник, недолго думая, убил кота и ушел к себе. (Не следует понимать это выражение буквально, имеется в виду, что он «убил кота» метафорически). Кто-то может возмутиться, ведь первая заповедь буддизма – «не убий», как же он мог лишить жизни живое существо? Да, вопрос резонный. Но раз случилось немыслимое, сомнения лишь множатся. Что нужно было сделать, чтобы спасти кота?

В этот момент вернулся Чжаочжоу, старший ученик наставника. Пока его не было, в обители разыгралась настоящая драма. Когда наставник рассказал ему о случившемся и спросил, как бы тот поступил, Чжаочжоу просто снял свои соломенные сандалии, водрузил их себе на голову и вышел из комнаты.

– Будь ты там в тот момент, ты бы спас котенка, – вздохнул наставник.

Его запоздалый вздох только усилил сожаление о смерти кота. Даже спустя века, в наши дни, этот коан обрастает бесконечными толкованиями. Как ни странно, одним из самых глубоких впечатлений стал для меня роман Юкио Мисимы «Золотой храм», который я прочел, когда мне было немногим за двадцать. Именно эта книга подтолкнула меня к серьезному чтению. Прочесть его мне посоветовал знакомый, который настаивал, что сделать это просто необходимо. В то время я отчаянно хотел понять, как устроен мир, и верил, что ключ к познанию – в книгах. Чтение казалось мне единственным способом познать неизведанное. Тогда я поставил себе цель: прочитать за жизнь десять тысяч книг. Если что-то зависит от усилий других людей, достичь этого может быть непросто, но я не желал отказываться от того, что могу сделать собственными силами. Поэтому «Золотой храм» – произведение, ставшее для меня поворотным пунктом, и через него я смог начать привыкать к своему одиночеству. В «Золотом храме» Юкио Мисима вкладывает в уста настоятеля, произносящего проповедь, свое понимание этого парадокса. Почему мастер Наньцзюань убил кота?

«Чтобы отсечь лишние мысли».

Убийство кота в данном контексте – это метафора, удар, разом разрубающий путаницу в голове. Главная проблема не в смерти животного, а в том, что люди не могут совладать со своими внутренними противоречиями. Решение простое. Прежде чем начнешь пускаться в пустые объяснения или споры, закрой рот, уши и разум. Убей кота в своей душе, и наступит покой. Когда я молчу, мир тоже затихает. Когда я болтаю, мир наполняется болтовней. Чтобы обрести силу, способную двигать миром изнутри, нужно глубоко осознать этот принцип Наньцюаня под названием «Чжанмао»[31].

Если подумать, я живу с котом уже несколько месяцев. И хоть мне и жаль говорить такое