Бывший под елкой. Давай начнем сначала - Виктория Кожухова

Да, ничего не было. Но я сама… Сама хотела этого. Сама полезла к нему. Идиотка.

– Ну что, ты вспомнила? – в комнату заходит Макс. Судя по блеску глаз и посвежевшему виду, ему лучше. Протягивает мне таблетку аспирина и стакан воды, которые я судорожно хватаю.

– Вспомнила.

И пока он не успевает ничего спросить, запиваю таблетку большим количеством воды. Мне нужно хотя бы минимальное количество времени, чтобы придумать рабочую версию того, что произошло вчера, потому что язык не поворачивается все рассказать!

– Ничего не было, – выпаливаю я. – Между нами ничего не было, Горский. Закатай губу обратно.

Он внезапно совершенно спокойно пожимает плечами:

– Да я и не раскатывал.

Поджимаю губы, чувствуя неожиданную обиду. Я тут, понимаешь ли, терзаюсь муками и сомнениями, а он!..

– Ладно, мне пора идти, – сухо произношу я. – И не вздумай кому-то рассказать обо…

– О том, что ты сама первая вчера начала приставать ко мне?

Закрываю рот и прищуриваюсь.

– Значит, ты все помнил. Зачем тогда…

– Не все, но главное запомнил, – ухмыляется Макс, и его глаза загораются темным огнем. – Как собираешься объясняться?

Глава 10

Максим

Светка смотрит на меня, и в её глазах я вижу панику. Настоящую панику, как у животного, загнанного в силки, ищущего пути к отступлению. Это веселит меня.

Ну в самом деле – ничего ведь смертельного не произошло. Так почему Соколовой так боязно признаться, что она тоже чувствует это нарастающее влечение между нами?

– Свет, а, Свет? Ты чего так напряглась то? Я ж шучу просто! Ничего объяснять мне не надо, если не хочешь. Уж пытать тебя за это явно никто не будет!

– Ха-ха-ха, – чётко и ясно произносит она. – Ты – скотина, Горский! Мы перепили, чуть не перепихнулись – прошу заметить, только из-за этого! А теперь, когда мы это уяснили раз и навсегда, давай просто забудем поскорее, как страшный сон.

– Как прекрасный сон, – не соглашаюсь я. – Да и забывать такое не хочется.

– Тогда не трепи об этом направо и налево. Мне такая слава не нужна. Не отель, а бордель какой-то! Оба владельца – похотливые самцы, которые соблазняют горничных.

– Я не такой, – игриво обижаюсь я. – Я соблазняю только свою бывшую.

– Учитывая, что тут ты со своей “нынешней”, звучит отвратительно, – кривится Соколова.

– Ну хочешь, я её брошу? – предлагаю ей.

Светка замирает. А потом медленно произносит:

– Мне нет дела до тебя и твоих отношений, Макс. И мне пора работать.

Я не задерживаю. Раз ей так хочется сбежать сейчас, пусть бежит. Догнать я всегда успею.

Лениво заваливаюсь на кровать королевского размера, гляжу, как Светка, грациозно покачивая бёдрами, устремляется к двери, открывает её… И тут же захлопывает прямо перед собой.

Поворачивается ко мне и в ужасе говорит:

– Там твоя нынешняя, Макс. Что будем делать?

Забавный вопрос! На возвращение Эвелены мне как-то глубоко по барабану, но Светку подколоть – святое дело!

– Прячься под кровать, – выдаю я. Гениальный план рождается в голове сразу. Ничто так не сближает, как общее грязное дельце – сообщников. – Живо! Не то сейчас вторая часть Марлезонского балета случится! А ты ведь не хочешь продолжения вчерашнего скандала, Свет?

Она не хочет. Это видно сразу. А ещё похмелье, видимо, даёт о себе знать, поэтому мой маленький фокус не раскрывается сразу. А Светка, ржачно вращая задом, впихивается под кровать.

А буквально в следующее мгновение в номер вваливается Эвелина.

Подходит сразу ко мне, раздражая рецепторы удушливым сладким ароматом духов, целует, и я чувствую отторжение. Мне неприятны её поцелуи, даже поверхностные.

После поцелуев со Светкой я вдруг отчётливо понимаю, что не хочу целовать более ни одну другую женщину.

– Привет, Масик, – громко, сюсюкающе произносит Эви. – Не успел соскучиться?

– Нет, – просто отвечаю ей, отодвигаясь подальше.

Она смеётся, словно я сказал какую-то шутку. Расстёгивает шубку, снимает кофточку, оставаясь в красном кружевном белье. У меня внутри – ледяной вакуум. Никакого признака возбуждения. Даже крохотного его отголоска. Меня больше не заводит эта женщина. Напротив, возникает желание накинуть на неё одеяло, прикрыть. Не для того чтобы не смотреть. Потому что не хочется видеть в таком виде постороннюю бабу. Только свою, лежащую сейчас с моей собакой под кроватью.

Ситуация перестаёт меня веселить. И перестаёт мне нравиться. Хочется скорее исправить дурацкую шутку, потому что, если поразмышлять объективно, Соколова меньше всего заслуживает прятаться от моей якобы девушки как какая-то любовница.

– Я собираюсь на склон, – говорю Эвелине. – Пошли, прокатимся.

– Я хотела принять душ и отдохнуть, не выспалась, – отнекивается Эви. – Давай после обеда?

– По прогнозу к вечеру снегопад, а мы собирались кататься, – напоминаю ей. – Не заставляй меня жалеть, что взял тебя с собой и вынужден менять планы, потому что ты решила повеселиться с подружкой.

– Ой, вот только не начинай, а! – злится она. – Сейчас переоденусь.

Через десять минут Эви полностью готова. Прямо новый рекорд, и меня настораживает её покладистость. Из-за похмелья я всё ещё соображаю туго, поэтому откладываю эту мысль до лучших времён.

Перед выходом заглядываю под кровать и говорю:

– Будь умницей и веди себя хорошо.

Лулу приподнимает уши, не сводя взгляда со Светки, которая, напротив, смотрит на меня испепеляющим взглядом, обещающим скорую расправу. Эх, ну вот хотел ведь просто повеселиться! А теперь придётся как-то заглаживать свою вину.

***

Мы берём доски и едем на трансферном автобусе отеля на склон. Настроение испорчено появлением Эвелины и спонтанной поездкой, никакого настроения катать нет.