Магазин волшебных питомцев 5 - Сергей Шиленко

Сверху со свистом посыпалась «шрапнель» — вторичные, более мелкие осколки, отколовшиеся от монолита вслед за основными пластами. Десятки блестящих чёрных камней размером с горошину градом ударили по моховому ковру, а рядом валялись другие фрагменты, которые корни ещё не успели утащить.

Началась старая добрая игра «кто первый встал, того и тапки».

— Успею! — истошно взвизгнул Кулёк.

Жадность пересилила инстинкт самосохранения. Парень-носильщик, забыв про осторожность, рыбкой бросился к ближайшей россыпи мерцающих камней.

Одновременно с ним сработали звериные рефлексы. Медоед, утробно рыча, рванул к упавшему куску, воспринимая его то ли как добычу, то ли как игрушку. Костяной мастиф Обух с хриплым лаем прыгнул в ту же сторону, взрывая лапами влажную землю.

Над поляной, хаотично мельтеша серебристыми крыльями, заметалась Пепельница. Сумеречная моль Киры создавала в воздухе стробоскопический эффект, пытаясь дезориентировать невидимую угрозу, но против слепых корней её магия бесполезна.

— Назад! — сорвала голос Кира. — Дураки, вас тоже утащит!

Её слова опоздали ровно на секунду.

Земля под ногами Кулька взорвалась. Влажный мох разлетелся в стороны, и из образовавшейся воронки выстрелило узловатое корневище. Оно хлестнуло, как кнут, и намертво обвилось вокруг лодыжки парня.

Кулёк заорал, когда неведомая сила сдёрнула его с ног и поволокла во тьму провала.

Я бросился вперёд, падая на живот у самого края воронки, и вцепился в отчаянно молотящие по воздуху руки носильщика. Рывок был такой силы, что у меня хрустнули плечевые суставы. Парень оказался неожиданно тяжёлым, а корень тянул его вниз с неумолимостью промышленной лебёдки. Мы поползли к краю ямы. Лис тявкал где-то позади.

— Держу! — рявкнул я, упираясь берцами в скользкий корень какого-то дерева. — Рубите эту дрянь!

Воздух над моим ухом пронзительно свистнул.

Кремень не стал тратить время на заклинания. Он просто вскинул руку, пальцы рассекли пространство. Плоский, острый как бритва, кусок сланца вырвался из земли метрах в пяти от нас, стремительно пролетел по дуге и с яростью циркулярной пилы вгрызся в натянутый корень.

Влажный хруст — и древесное щупальце брызнуло едким соком, отсечённое начисто.

Кулёк с воплем обмяк. Я рванул его на себя, вытаскивая из воронки, и мы оба кубарем откатились подальше от опасной зоны.

Архимед торжественно провозгласил:

— Кулёк — корнеплод! Почти в компост! Дэнька — герой!

Вокруг нас творился локальный ад. Земля чавкала и пузырилась. Десятки корней вырывались на поверхность, хватая драгоценные чёрные осколки и утаскивая их в глубину. Клим успел отскочить, злобно щёлкнув зубами в сантиметре от извивающейся лозы, а Кувалда едва успел отдёрнуть своего мастифа за ошейник.

Спустя десять секунд всё закончилось.

Земля сомкнулась, поглотив последние фрагменты Сердца Данжа. Поляна снова выглядела так, будто ничего не произошло, только перепаханный мох и тяжело дышащий Кулёк, судорожно сжимающий обрубок корня на своей ноге, напоминали о случившемся.

Оставшиеся осколки достались экосистеме. Мы проиграли эту партию вчистую.

Я стёр холодный пот со лба и посмотрел на исполинский зелёный стебель. Ситуация складывается идиотская: лут есть, инструмент для его добычи сидит на верхотуре, а внизу дежурит жадная таможня в виде корневой системы. С корнями в этом данже нам вообще не везёт по полной программе.

Закрыв глаза, попытался пустить ментальный щуп прямо в гудящую маной кору растения.

Ощущение было такое, словно я сунул голову в бочку с густым, холодным киселем. Разума в привычном понимании у лозы не было — только древний инстинкт и бездонный голод.

«Слушай, уважаемая флора, — мысленно обратился я, транслируя миролюбивые образы. — Мы тут немного камней отколем. Тебе же полезно, камень обновляется, на их месте новый слой нарастёт. Богатый энергией, питательный. Давай ты свои корни придержишь, а?»

В ответ меня обдало такой волной глухого, бескомпромиссного эгоизма, что у меня заныли зубы. «МОЁ. ЖРАТЬ. НЕ ОТДАМ». Растение наотрез отказалось идти на любые сделки. Ему этот кристалл нужен целиком, и делиться он не собирается даже пылинкой.

Я разорвал контакт и вздохнул, потирая виски.

— Дипломатия провалилась. Сорняк ведёт себя, как и полагается сорняку. Есть у кого-нибудь плотный мешок?

Кремень, до этого напряжённо следивший за землёй, молча провёл рукой над своим пространственным перстнем. В воздухе материализовался отличный холщовый мешок — плотный, с надёжными веревочками-утяжками на горловине. Глеб бросил его мне.

— Держи. Что, Егерев, всё-таки решил сам лезть наверх?

— С моими-то коленями? — я поймал мешок. — Глеб, я не белка-летяга. Пусть альпинизмом занимаются те, кому по штату положено.

— Дэнька ленивый! — тут же радостно вставил свои пять копеек Архимед, переминаясь на камне. — Дэнька тяжёлый! Ветки сломает! Гр-р-рхнется — костей не соберём!

— Вот именно, — я потянулся к интерфейсу Питомника.

Очередная белая вспышка осветила полумрак джунглей. На влажный мох мягко, совершенно бесшумно приземлилась Маруся.

Обезьянка с латунной шерстью выпрямилась, дёрнула хвостом и огляделась. Оценив количество вооружённых людей, макака вопросительно поугукала и на всякий случай спряталась за мою ногу, выглядывая оттуда хитрыми глазками.

— Ой, какая прелесть! — Кира, только что матерившаяся на корни, мгновенно растаяла, даже мачете опустила. — Егерев, ты где такую милаху взял? Это же просто чудо!

— Это чудо у своего прошлого хозяина кошельки по карманам тырило, — заметил я, присаживаясь перед макакой на корточки. — Маруся, слушай задачу.

Я развернул мешок, связал завязки в петлю и показал ей, одновременно дублируя всё по ментальной связи чёткими, понятными образами.

— Берёшь мешок. Лезешь наверх, вон туда, к большому зелёному листу. Там сидит Жнец. Он будет рубить чёрный камень. Твоя задача — собирать куски в мешок, чтобы они не упали на землю. Поняла? Складываешь, затягиваешь верёвочки. Потом спускаешься.

В голове обезьянки вспыхнул образ идеального воровства: подхватить блестяшку до того, как она коснётся пола. Её любимое занятие! Маруся радостно пискнула, выхватила у меня мешок, протиснула голову в петлю, ловко закинула его за спину, как заправский десантник, и в три прыжка оказалась на стебле. Отливающая металлом шерсть мелькнула среди листьев. Макака пошла вверх с такой скоростью, будто гравитации для неё не существовало.

— Обезьяна-альпинист! — восхищённо каркнул Архимед, вытягивая шею. — Кр-р-расота! Высший класс!

— Егерев, — Кира покачала головой, провожая взглядом удаляющуюся Марусю. — Это уже не рейд. Это какой-то бродячий цирк.

— Я приручитель, Кира, — философски отозвался я, отряхивая руки. — Мой класс — это грамотный менеджмент фауны. Зачем рисковать шеей, если у меня