Магазин волшебных питомцев 5 - Сергей Шиленко

Тишину, как всегда, разорвал Архимед.

— Эскадр-р-рон гусар летучих! — восторженно заорал какаду, подпрыгивая на камне. — Макака-кавалер-р-рист! Цирк уехал, обезьяна прилетела! Дайте птичке валерьянки, птичка в шоке!

Я шагнул к Жнецу и первым делом аккуратно снял с его спины Марусю. Обезьянка тут же перебралась мне на спину, гордо поглядывая на остальных. Лис снова тявкнул и закрутился на месте, пытаясь поймать собственный хвост. Затем я стянул петлю с шеи богомола и забрал мешок.

— Отличная работа, — вслух сказал я, глядя в фасеточные глаза Жнеца, и мысленно добавил: «Ты заслужил. Лети на охоту. Приятного аппетита».

Богомол щёлкнул жвалами, с его серпов осыпались последние серебристые чешуйки отработанной мази. Он развернулся, мощно оттолкнулся от земли и с гудением взмыл в воздух, устремляясь к кронам деревьев за своей законной добычей.

Я повернулся к онемевшей группе и похлопал по мешку:

— Ну что, господа нелегалы? Груз у нас. Куда дальше?

Кремень открыл рот, чтобы ответить, но слова так и застряли у него в горле.

Влажный мох между нами вдруг угрожающе вспучился. Раздался глубинный гул разрываемой почвы. Поляну стремительно, прямо на наших глазах, начали пропахивать глубокие борозды. Земля поднималась, будто прямо под дёрном, извиваясь и набирая скорость, к нам ползли гигантские змеи.

— Твою мать! — рявкнул Кувалда, отшатываясь.

Корни. Они всё-таки учуяли концентрированную ману, фонящую от чёрных осколков сквозь холщовую ткань, и решили забрать своё.

Кремень среагировал с профессионализмом ветерана. Никакой паники. Он молниеносно выхватил мешок из моих рук, а над его пространственным перстнем мигнула короткая вспышка. Груз исчез. «Запах» маны оборвался.

Но маховик флоры уже запустился. Борозды продолжали вспахивать землю, слепо шаря вокруг в поисках пропажи. Один из бугров лопнул, выпустив на поверхность древесное щупальце толщиной с пожарный рукав.

— Отход! — скомандовал Кремень. — Живо, все в джунгли!

Дважды повторять не пришлось. Группа брызнула в разные стороны, уходя с проклятой поляны. Кувалда бежал, периодически обрушивая молот на догоняющие горбы породы. Мастиф гавкал. Фенек радостно скакал через кочки и нырял в заросли папоротника. Он единственный выглядел беззаботным туристом. Привык уже, что стоит врубить белую спираль, как все невзгоды обходят его стороной.

Синяк ломанулся в заросли, придерживая на плече саламандру, та недовольно шипела. Кулёк упёрся руками в панцирь своей гигантской мокрицы и покатил её перед собой, словно обезумевший покупатель — тележку на тотальной распродаже.

Маруся намертво вцепилась в мою куртку. И тут над треском рвущихся корней раздался возмущённый вопль:

— Измена! Птичку забыли! Бросили на съедение салату!

Я резко затормозил, едва не пропахав берцами мох. Обернулся.

Архимед по-прежнему сидел на своём валуне. Корни уже взрывали землю в метре от него, а этот пернатый симулянт даже не пытался взлететь. Он просто скакал на месте, как воробей, и орал, растопырив крылья.

— Ах ты ж пернатый кусок идиотизма! — прорычал я.

Оттолкнувшись от влажного ствола, рванул обратно. Поднырнул под взметнувшееся корневище, увернулся от комьев грязи, схватил тяжёлого какаду поперёк туловища и, не сбавляя хода, нырнул в спасительные заросли.

Мы проломились сквозь плотный кустарник и вывалились на небольшую прогалину, где уже переводила дух остальная группа. Дальше корни не пошли — видимо, их радиус действия ограничивался поляной вокруг Сердца Данжа, а может, просто потеряли цель или почва здесь другая.

Я сгрузил Архимеда на Тачку. Попугай недовольно отряхнулся, распушая помятые перья.

— Ты, гурман-самоубийца, — я навис над птицей. — Если бы ты не нажрался до состояния дирижабля, то мог бы просто улететь! Тебе крылья зачем даны?

Архимед гордо вскинул голову, ничуть не смутившись. Хохолок встал боевым флагом.

— Хор-р-рошей птицы должно быть много! — безапелляционно заявил он. — Аэродинамика — для слабаков! Птичка не толстая, птичка величественная!

Где-то сбоку раздался тихий фырк. Потом смешок. Я повернул голову.

Кира, привалившись спиной к дереву и сползая по коре вниз, смеялась всё громче. Нервное напряжение, копившееся с момента спуска с черепахи, наконец-то прорвалось. Глядя на неё, заржал Синяк. Кувалда выдавил густой, басовитый смешок, снимая каску. Даже Кулёк, всё ещё обнимающий свою мокрицу, истерично хихикал.

Я тоже усмехнулся. В конце концов, мы только что ограбили местное божество и ушли без потерь.

Кремень подошёл ко мне. Лицо лидера оставалось серьёзным, но в глазах плясали смешинки. Он положил тяжёлую руку мне на плечо.

— Егерев, — веско сказал он. — Ты фактически сделал всю работу. Вытащил лут из-под носа у этой травянистой твари, никем не рискнув. Так что доля Свища переходит тебе. Получишь две части. Это справедливо, и никто в здравом уме спорить не станет.

Группа согласно закивала.

— Отлично, — я кивнул, принимая условия. Двойная оплата от богатого заказчика — это то, что нужно моему магазину. — Бизнес есть бизнес. Но прежде чем мы начнём делить шкуру неубитого медведя… Как мы планируем добираться обратно? Сколько километров до выхода из данжа?

Кремень убрал руку, достал из разгрузки сложенную гармошкой бумажную карту — потёртую, с пометками маркером — и развернул её.

— Если идти по прямой, обходя болота, то до точки пробоя около пятнадцати километров. Часов за пять-шесть спокойным шагом доберёмся. Но… — он поднял взгляд на следопытку. — Кира, перепроверь. Карте пять лет. Сама знаешь, в высокоранговых Разломах пространство любит шутить.

Кира подобралась. На её лице мелькнуло раздражение, хотя весь поход она держалась достойно, и я даже забыл, что между ней и лидером неразрешённые личные проблемы.

— Не учи меня работать, Глеб, — огрызнулась она, но всё же стянула с правой руки тактическую перчатку.

Девушка вышла на ровный участок земли, опустилась на колено и плотно прижала ладонь к влажной почве. Закрыла глаза. Вокруг воцарилось молчание.

От её руки по земле побежали мягкие золотые круги. Они расходились, как рябь по воде от брошенного камня, проникая сквозь корни, деревья и камни. Магия следопыта сканировала саму структуру пространства, а я-то всё думал, что у неё за магические способности.

Через минуту Кира открыла глаза. Золотое свечение погасло. Она медленно поднялась, отряхивая колено. Лицо у неё стало очень мрачным.

— Ну? — поторопил Кремень. — Что там?

— Там не пятнадцать километров, Глеб, — тихо сказала Кира. — И даже не пятьдесят.

— А сколько? — нахмурился я.

— Около трёхсот.

Повисла тяжёлая пауза, будто всех придавило могильной плитой. Синяк тихо выругался.

— Подожди, — я сложил руки на груди, пытаясь осмыслить логику этого мира. —