Солдат Отечества. 1812 - Денис Старый

— Разведку что ли нужно проводить новую, чтобы понять, куда они пойдут? Ну как мы тогда успеем? Они не будут нас ждать! — бурчал себе под нос казак, его обычно самоуверенное лицо теперь выражало лишь досаду. — А если не поймем, куда хфранцуз пойдет?

Он посмотрел на восток, куда могли пойти французы, скорее всего. Но тут была немалое поместье, несколько дорог сразу вели к ней. Мало ли куда…

— Мы местного привели, — словно невзначай сказал я, нарушая молчание, чуть понизив голос, чтобы не показаться слишком резким. — Привели да не опросили его. — Я смотрел на них, ожидая реакции. На лице Потапыча мелькнуло понимание, а казак…

— Ну так иди, опроси! Толку от тебя всё равно пользы как от козла молока! — словно бы отмахнулся от меня казак.

— А ты часто козла доишь? — рассмеялся Потапыч. — Тебе поведать, что это не молоко?

Я думал, что казак рассердится, был даже готов встать на защиту крестного. Но… Они заржали, как кони, даже громче.

— Ступай! — продолжая смеяться, махнул рукой Авсей.

— Э, нет. Так не пойдёт! — Я усмехнулся, и в моей усмешке, кажется, было больше льда, чем тепла, хотя шутка с козлом была и мне смешной. — Тебе и твоим казакам идти в разведку и самим допытываться того, куда пойдут французы. Нечего меня отсылать, если и сами ничего не предлагаете. Или ты думаешь, французы сами, по доброте душевной, нам всё на блюдечке принесут? Казак, ты же не в трактире, чтобы тебе бесплатно наливали, тем более враги.

— Вот точно, как оказия выйдет, почешу свои кулаки о тебя! — сказал уже недовольный станичник.

— Вместе и спросим того местного, — сказал я.

Уже скоро, спустя лишь пару минут, парнишка, тот самый местный, Ефим, которого мы привели, стоял рядом с нами, его глаза настороженно оглядывали нас, словно ожидая подвоха. Он, кажется, до конца не понимал, что от него хотят, но на худом, обветренном лице читалась готовность помочь, лишь бы не получить по шее. А может и другая мотивация была.

— Понятное дело, дядьки, что они на Бобруйский тракт пойдут, — говорил парень, его голос был прост и невыразителен, как само собой разумеющееся, указывал рукой на юг. — Вон, туда, к большому тракту. Другой дороги там нет, чтобы столько обозов тащить. Не пройдут же. Наш барин точно так направит их, он с ними, как с родичами дружбу ведет.

— Так и мы это ведаем, — казак, широко расправив плечи, состроил мину всезнающего мудреца, покровительственно кивнув головой. — Куда ж еще, как не на Бобруйский тракт.

Потапыч лишь усмехнулся в бороду, вскинув одну бровь. В его взгляде читалось: «Ведаем, говоришь? А пока парень не начал говорить, ты только что бурчал о Полоцке, что туда идти нужно да о том, как бы нам не разделиться в лесу.»

— Да и Аглая говорила, — парень вздрогнул, словно от толчка, и его взгляд помутнел, уходя куда-то вдаль, за поросшие ельником холмы. — Её же пан, наш помещик, последнюю к нам в лес отправил, а она ушла, бабы в лесу чуть не разорвали ее. Думал, пан наш, как водится, хвастать ею, что она французский знает… Кукушка ночная, развратная, — казалось, что парень сейчас должен был сплюнуть от негодования и брезгливости по отношению к той, что явно греет постель помещику-барину.

Но он сжал кулаки, в голосе прорезалась едва уловимая дрожь, смесь обиды и невысказанного детского осуждения.

— Ушла она от баб, что те выгнали…

— Да будет тебе о бабах! Мал ешо, — сказал казак Евсей и закрутил ус в похабной улыбке

Вспомнил чего?

Я внутренне усмехнулся. Парню-то нравится та девица, это точно. Но общественное мнение… Мальчишка, осуждающий помещичью наложницу, тут же словно бы, уходя из реальности, погрузился в мир своих бурных подростковых фантазий.

Присутствующие — угрюмый казак и видавший виды егерь — дали возможность парню утонуть в своих грезах, короткий момент, когда мальчишеская ревность смешалась с ещё неосознанным влечением.

Но время не ждало, и я взял опрос в свои руки, решив вернуть всех на грешную землю.

— Когда французы будут уходить? Говорили об этом? Или кто из мужиков догадался? Сразу после ночлега или только к полудню соберутся? — посыпались от меня вопросы, словно картечь. Я старался говорить чётко, разделяя каждую фразу, чтобы не запутать его. — Сколько у них телег будет? На пальцах покажи. Большие ли обозы? Пили ли они «хлебное вино» когда были у вас? Крепко ли угощались? С самого ли утра заявились к вам или ещё поспать удалось? Спали ли вообще, или всю ночь на ногах были? Кто ими командовал — офицер чином повыше, или так, какой-нибудь сержант, что сам под мухой?

Нужно было знать не только количество противника, сколько их там душ и сколько груза они волокут, но и его психологическое и физическое состояние. Так, например, если они сонные, не выспавшись после ночного пира, да ещё и с похмелья, то наверняка даже самые строгие команды офицера — а он и сам, явно же, не из железа сделан — будут ехать и дремать. Спотыкаться на каждом шагу, не разбирая дороги.

А это уже немалый плюс для нас. Ведь нужно ещё не только схватиться за ружьё, но ещё опомниться, выйти из дрёмы, привести себя в чувство. Такое может дать нам лишних тридцать секунд, а это, как минимум, одно перезаряжание ружья. А значит, ещё один залп, который, при правильном расчёте, может стать решающим и переломить ход всего дела.

Парень оказался на удивление наблюдательным, особенно оживился и «вспомнил», когда Потапыч не понять откуда извлек два сухаря, а казак подал местному бурдюк с водой. Мне оставалось только дружелюбно улыбнуться. Мотивация едой. У самого живот начинал трели выводить, требуя топлива.

Местный паренек, смышлёный, усидчивый, отвечал на вопросы, если они, конечно, были поставлены правильно. Он припоминал детали, которые взрослый человек мог бы и не заметить: цвет мундиров, обилие перьев на шляпах, даже количество лошадей в упряжках и какая кобыла показалась строптивой.

— Есть где место на дороге, с двух сторон чтобы были небольшие возвышенности, холмы, — спросил я, а парень начал задумчиво водить пальцем по земле, чертя невидимые линии. — И лес, чтобы можно было там укрыться, зайти незаметно. А ещё лучше, чтобы место это было таким, чтобы мы по лесу смогли быстрее туда пробраться и иметь… ну, час… запаса

Парнишка замялся, его лицо выражало досаду, не сразу я догадался, что он просто не мог до конца понимать, что такое час, и как ориентироваться по времени с такой