Дом Эльмиры - Вадим Гончаров

Виктор сделал глоток: вкус оказался мягким и округлым, без резкости. Сначала проступила сладость сухофруктов – чернослива и инжира, затем теплая древесная нота старого дуба. Алкоголь не обжигал, а спокойно растекался по языку.

В послевкусии появилась ореховая горчинка, намек на мед и сухая табачная тень. Он удовлетворенно кивнул Сильвану:

– Да, хорош. Я тоже рад, что меня угостили таким коньяком. Сам я обычно пью что-то попроще… значительно проще.

Какое-то время они молча наслаждались моментом: шум дождя, горящий огонь, вкусный коньяк…

– Вы приехали сюда отдыхать… один. Решили сбежать на время от своих пациентов? – задумчиво поинтересовался хозяин.

– Точно. Именно «сбежать», лучше и не скажешь. Знаете, хоть я и работаю с людьми, но не сказал бы, что люблю находиться среди них. Иногда требуется вот так – отдохнуть в одиночестве.

– Одиночества после работы не хватает? – Сильван, видимо, решил перейти в наступление, пытаясь сократить дистанцию.

– После работы? Вы имеете в виду то время, которое я сплю? – добродушно отбил подачу Виктор. – Нет, не хватает, увы. Впрочем, возможно, я просто слишком много работаю.

– Понимаю… А госпожа Левандер?..

– Думаю, вполне очевидно, что будущая госпожа Левандер все еще гуляет на свободе. Я один как перст, – Виктор чуть не добавил: «Как и вы…», но осекся.

– И в этом мы с вами похожи… Было время, когда я жил совершеннейшим одиночкой, и меня это устраивало. Но так уж случилось – в моей жизни появилась женщина, которая меня… приручила. Мне почему-то кажется, вы меня поймете – есть в вас что-то такое… Такое.

Виктор смотрел на огонь.

– Да, пожалуй, понимаю. Хотя у меня нет такого опыта. Я сейчас в стадии «живу одиночкой, и меня устраивает», – Виктор подумал, что это ирония судьбы – фактически, он сейчас как раз живет не один, а делит дом с той самой женщиной, о которой говорил Сильван.

– Так и оставайтесь в этой стадии, мой вам добрый совет. Простите, если позволяю себе лишнего – не хочется звучать, как старый зануда, – но мой опыт говорит, что не стоит ни к кому привязываться. Подпустишь человека к себе… А потом потеряешь. Тем или иным способом. Ну и кому это нужно?

«А неплохо они спелись. Эльмира говорила точно так же. Два одиночества встретились на границе, это довольно красиво, даже романтично. И трагично». От коньяка по венам пошло тепло, Виктор почувствовал, как расслабляется и становится каким-то благостным, в таком состоянии хорошо смотреть на резвящуюся детвору и усмехаться в усы. Впрочем, ни усов, ни детворы не было – приходилось тратить все благодушие на Сильвана.

Дистанция заметно сократилась – они перешли к личному. Виктор не был против такого перехода. В конце концов, ему никто не запрещает уклоняться от прямых вопросов, уж что-что, а это он умел мастерски.

– Вы ее очень любили, да? – спросил он с сочувствием, причем не наигранным, – чувства Сильвана буквально рвались наружу.

– О да… я ее любил больше, чем кого-либо на свете. Все время нашего знакомства знал: она создана для меня и только для меня. Правда, она не соглашалась с этим. Она была кошмарно упрямая, боролась до последнего. И вот когда я уже был близок… она все равно от меня ушла. Теперь уже навсегда, – Сильван грустно покачал головой, сделал большой глоток, и вдруг опомнился: – Боже, Виктор, я же просил меня останавливать! Вы простите – эта история из меня так и лезет, и совсем не с кем поговорить. Наверное, мне тоже нужен психотерапевт…

– Так за чем же дело стало? Я могу вам порекомендовать кого-нибудь из своих коллег.

– Не знаю… во-первых, у меня такая работа… специфическая. Мне сложно представить себя, откровенничающего с терапевтом. А во-вторых, я сам не знаю почему, но мне это кажется каким-то неестественным. Простите, я, разумеется, понимаю, что это – мой предрассудок, и никоим образом не хочу сказать плохого о вашей профессии. Когда я думаю о психотерапии в целом – мне это видится чем-то полезным, важным и нужным, более того, мне кажется, что это совершенно Сизифов труд – изо дня в день перемалывать у себя в голове все эти истории… Я бы ни в жизни на такое не согласился, да и вряд ли выдержал бы. Но вот когда я думаю о психотерапии для самого себя – тут мне все почему-то представляется в совершенно ином ключе.

Он налил еще коньяка. Выпили за психотерапию.

– Я понимаю, о чем вы. Могу лишь личным опытом подтвердить: психотерапия, если правильно выбрать специалиста, – это вполне рабочий и безопасный способ разобраться в себе.

– Ну, раз для вас работает, можно и мне попробовать… как-нибудь. Если сам не справлюсь.

Они посидели молча. Молчать с Сильваном оказалось для Виктора очень комфортным, что само по себе было весьма необычно. Чаще всего, он либо вел беседу на заданную тему, либо предпочитал выскользнуть и раствориться в тумане. Однако, в этот раз никакой неловкости не было, они сидели, как два старых друга, и смотрели в огонь. Что их объединяло? До какой-то степени – похожие характеры. А еще оба находятся в плену одной и той же женщины: Сильван давно и всерьез, а Виктор недавно, но его мысли тоже постоянно заняты ею.

– А хотите, покажу вам вид с крыши? – предложил вдруг Сильван.

Виктор с любопытством согласился.

Они, захватив с собой бокалы, поднялись по лестнице на второй этаж, потом – на третий и оказались в помещении с тремя дверями. Видимо, это были комнаты, любовно построенные для Эльмиры, но так ею и не занятые. Оттуда они вышли на балкон и поднялись на крышу по наружной лестнице.

Крыша, собственно, не была крышей, а оказалась открытой площадкой с навесом, под которым стояли несколько уличных кресел и столик. Дождь утих: уже не лил, а слегка накрапывал.

Вид был действительно стоящий. С крыши хорошо просматривались огоньки Айвица. Совсем как на ладони был виден дом Вернанов – можно было рассмотреть, что происходит в их дворе. Дом Эльмиры был подальше, но тоже виден в деталях, даже без бинокля.

Сильван проследил за взглядом Виктора:

– Да, я раньше смотрел на ее дом целыми часами. Видел, как она выходит на террасу на втором этаже, читает свои журналы. А она знала, что я на нее смотрю. Даже махала мне рукой оттуда.

Он помолчал