Кэшбэк с Того Света - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Гоша, принеси, — приказала Илтани.

Гоша поднял, отнёс, вручил и отошёл на приличное расстояние. Приличным в этом доме считалось такое, с которого можно успеть добежать до дефибриллятора.

Илтани развернула чек.

Между ее каблуками и паркетом как всегда было ровно два миллиметра. Паркет под ними чуть просел, но виду не подал.

Читала она долго. Куда дольше, чем требовала бумажка длиной в ладонь.

— НДС, — произнесла она наконец. — Он вписал сюда НДС.

— Двадцать процентов, — подтвердила Шамхат. — Я спросила, что это. Он ответил: «Налог на добавленную стоимость, мадам, я тут ничего не решаю». С таким лицом, будто это я ему должна.

— И пакет. — Илтани постучала ногтем. — Он взял с тебя деньги за пластиковый пакет. Семь рублей. Отдельной строкой.

— Семь рублей за каждый пакет.

— Какой наглец, — сказала Илтани с редким для неё удовольствием.

Она перевернула чек, туда, где обычно печатают условия возврата, часы работы и напоминание, что проверка чека возможна по QR-коду.

Ничего этого там не было.

Гоша, стоявший в шести шагах, видел только серую бумагу. Ровную, пустую, чуть глянцевую. Но Илтани смотрела на неё так, будто там шёл текст, и текст этот ей не нравился.

Зрачки Старшей сузились до игольного острия.

— Шамхат, — сказала она, не поднимая головы. — Подойди.

Шамхат подошла. Заглянула через плечо, увидела ту же пустоту и озадаченно захлопала ресницами.

— Ты не сказала, — медленно проговорила Илтани, — что мальчик продал тебе товар со склада, которого не существует на чертежах.

— На каких чертежах?

— На украденных чертежах Узла. Тех, что у меня в сейфе. Я смотрела их позавчера. Склад в ширину двадцать один человеческий шаг. Плюс-минус два, если Магазин в настроении.

Шамхат хлопнула ресницами ещё раз.

— Он бегал, — вспомнила она. — Долго бегал. Я думала, просто не может найти что-то. Он такой… запыхавшийся вернулся. Растерянный. Мне даже понравилось.

— Он бегал куда больше, чем двадцать один шаг. — Илтани сложила чек вдвое, потом ещё. — Возможно, раз в десять больше, и сам того не заметил. И то, что лежало на этих лишних новых шагах, он пробил тебе как обычный товар. По цене неликвида. С НДС.

— И что это значит?

Илтани не ответила сразу. Чек, сложенный в узкую полоску, исчез в белоснежном рукаве костюма, без шва и края, как исчезает в этом доме всё, что Старшая решила оставить себе.

— Редкому кассиру удаётся заставить Магазин расширяться, — произнесла она наконец, — За тысячи лет я слышала лишь о дюжине случаев. Магазин при этом был минимум на пятом уровне, и Директор потом долго лечил стены. А тут, — она посмотрела на рукав таким жгучим взглядом, будто чек мог оттуда возразить, — первый уровень. Мальчишка в синей жилетке и три недели стажа. Он заставил Магазин расшириться под Черную Пятницу. И скорей всего сам этого не понял.

Гостиная слушала. Даже Эрранти прекратила хрустеть сухариками.

— Я была права насчёт мальчика, — Илтани чуть склонила голову набок. Золотые цепочки в причёске качнулись. — Он не просто еда. Он… воистину интересен.

— Он мой, — напомнила Шамхат. — Чур.

— Всего лишь гнилая мерзость, — вставила Килили от окна.

— Он гений, — прохрустела Эрранти. — Я к нему лично заскочу, проверю яйца на прочность.

«Он умрёт», — прошелестела Намтару.

Илтани обвела сестёр взглядом и повернулась к столу с бумагами. Чек в рукаве больше не шуршал, но Гоша мог бы поклясться, что видел, как манжет на секунду чуть просветился золотом. Как будто там, внутри, кто-то ещё дописывал строчку.

— Шамхат, — сказала Старшая, не оборачиваясь. — В следующий раз бери с собой рулетку. И считай его шаги.

— А чаевые? — слабо донеслось с софы. — Мальчику. Мы же договорились…

— Каруми, тс-с-с-с-с. Лежи.

— Лежу. — Пауза, звяк упавшего браслета. — Илтани. Приложи мне чек к пояснице. Пожалуйста. Только чек. Я ничего не буду с ним делать. Я только погреюсь…

Гоша полез на стремянку. Люстра, старая подруга, ждала его наверху, а ждать, что будет дальше, он не хотел.

Шамхат уже допивала второй бокал, когда вдруг замерла с ним на полдороге ко рту и хлопнула себя по лбу.

— Ой. Сестрёнки. Я же самое главное забыла!

— Подарок для меня? — с надеждой спросила Каруми с софы.

— Для нас всех. Соль.

Слово упало в гостиную, как камень в пруд. Хруст сухариков прервался на середине. Экемми перестала нюхать ёлочку. Даже Каруми перестала стекать и как-то подобралась, насколько может подобраться холодец.

Шамхат щёлкнула пальцами. Гоша метнулся в прихожую и вернулся с двумя слугами и ношей. На стол лёг холщовый мешок, туго перевязанный, а рядом с ним коробочка. Плоская, из-под конфет, с чужой надписью на крышке.

— Восемь мер, — Шамхат развязала мешок. Внутри блеснула соль, серая, крупная, будто с морского дна подняли. — Точно как ты просила, Старшая. Мальчик отмерял сам. Спросил, кому нужно столько соли в одни руки, я ответила, что засолка. Он сказал: «Понял, шинкуете, полагаю, не капусту…», и больше вопросов не задавал.

Коробку она открыла следом. На вате лежали иглы. Серебряные, длинные, тонкие, штук тридцать, от самой короткой до такой, которой можно было бы прошить учебник по сопромату вместе с преподавателем.

— Он их из-под прилавка достал, Килили, — добавила Шамхат. — Не спросил, для вышивания или для кого.

Илтани отложила бумаги. Килили чуть наклонила голову.

Настроение в гостиной изменилось так, как меняется погода перед грозой: ничего пока не стряслось, но у Гоши уже заныли пломбы, и он на всякий случай спустился со стремянки.

— Наконец-то, — сказала Старшая. — Каруми, вставай.

— И-и-и-и… — она попыталась пошевелить ногой. — Не могу.

— Тогда лежи с достоинством. Эрранти, отойди от камина, ты нам нужна тёплой, а не горячей. Килили, разминай пальцы. Экемми, сними уже с себя эту ёлку.

— Это оберег, — насупилась та, словно маленькая девочка, у которой хотят отобрать новую игрушку.

— Обычная картонка, отключи свои инстинкты. Гоша, глину.

Гоша побледнел, но пошёл. Он знал, где лежит глина. В погребе, в ящике под замком, и Гоша дважды в год менял под ящиком газету, чтобы не протекло. Ящик за двенадцать лет открывали трижды. После первого