Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

— Вообще не вопрос, — хмыкнул я, подумав, что кнопки у меня ещё остались и кожа разная. От курток, штанов и рюкзаков осталась. Что-то такое шить я ещё в той жизни умел. Мама и бабушка научили. Но тогда обмётывать вручную, я сильно не любил. Поэтому получалось неаккуратно. Сейчас я «вырос над собой» и строчил что надо, как из пулемёта. А куртку из овчины я на машинке, на которой обувь шьют, строчил. У цыган выцыганил. Хе-хе… Главное правильно скроить. Но сейчас у меня были каталоги с охренительными выкройками. А такую шапку, куртку и штаны, как сшил я, нигде не купишь, даже за кордоном. А вот обувь шить хочется, но не можется. Слишком много заморочек. Колодки, опять же…

— Надо Выходцева к «теме» притянуть, — подумал я. — Ну, ничего, сейчас осяду и займёмся.

— Я хотел попросить, Юрий Владимирович…

— Что ещё? — спросил Андропов снова глянув на наручные часы.

— У нас в институте в корпусе, что на Ленинской, есть старый спортзал. Он, фактически, никому не нужен. Это такое круглое помещение, служившее в древности для проведения балов. Там раньше что-то типа актового зала было, до…

— Короче, Миша. Ты из него хочешь буддийских храм сделать?

— Именно. Не строить же мне отдельный дацан. Хотя, я могу послать официальный запрос.

— Ты совсем уже? — нахмурился Андропов. — Оно тебе надо? Ты же не собираешься и вправду заниматься буддизмом. Йога, там, мантры, медитации, — куда ни шло. Но храмы строить? Это ты прекрати! И никаких свастик!

— Это я пошутил, — улыбнулся я. — В Японию можно съезжу?

— Едь, — буркнул Андропов. Шутник, тоже мне… Ирине скажи, она организует. Ты, что, прямо сейчас хочешь?

— Раз уж я здесь. У нас же только из Москвы в Японию можно вылететь.

— Почему это? С этого года регулярные рейсы в Осака из Хабаровска.

— Эх, загранпаспорт у меня дома, — вспомнил я. — И визу надо делать. Письмо из спорткомитета… Ладно! Подготовлю письмо из спорткомитета, сделаем запрос на визу. Как раз хотели заявиться на второй чемпионат мира по киокушинкай. Вот и съезжу с предварительным списком.

— Решай всё через Ирину. Я сильно опаздываю. С залом помогу. Готовь письмо к руководству института от вашей федерации. Пошли. Пистолет спрячь, Семён Семёнович.

Я дурашливо хлопнул себя по лбу, Андропов улыбнулся.

— Пошли, баламут! — сказал он и по-отечески хлопнул меня ниже спины ладонью, придавая ускорение моему движению на выход.

* * *

В тот же день я позвонил Тацуо Сато и пришёл к нему на тренировку. У него в кабинете в шкафчике висело моё кимоно. На всякий случай оставил то, которое выиграл в Японии на турнире у Оямы. Кьёкушиновское, с короткими рукавами и штанинами. С автографом, мастера, отпечатанным типографским способом. Тот ещё промоутер этот, хе-хе, Масутацу Ояма. Я тогда аж миллион йен заработал на их турнире за первое место. И кимоно с автографом. Но мне гордиться своей победой не хотелось, а вот сэнсэя это кимоно самолюбие тешило, да. Причём, его совершенно не смущало, что он меня в глшаза види пятый раз. Назвал я его своим учителем, всё! Так и есть! Вон, у Будды сколько учителей было!

Сато сэнсэй легко договорился в Японском консульстве о моей визе, но нужно было письмо из спорткомитета. С письмом я тоже решил быстро. Сам отпечатал на фирменном бланке, подписал у Сергея Павловича Павлова — председателя — и отнёс в консульство. А сам, созвонившись с родителями, договорился с мамой, что, что она вышлет мне загранпаспорт срочным заказным письмом. Так и случилось, что уже через неделю я летел в командировку в Японию на самолёте «Boeing 747» компании «Японские Аэролинии». Рейс был прямой, но с дозаправкой и сменой экипажа в Хабаровске.

Виза предполагала перемещение по Японии до острова Сикоку: «к своему сэнсэю Хидеюки Ашихара», написал я в причинах посещения. Но намеревался я посетить японский храм Шаолиньского монастыря «Конго Дзэн Со Хонзан Сёриндзи» и встретиться с Накано Митиоми по прозвищу Со Досин. Я надеялся застать его там или спросить, где его можно найти. Это была главная штаб-квартира Сёриндзи кэмпо, боевого искусства с очень сильно буддистским «уклоном».

В аэропорту Токио меня встретила машина, посланная губернатором Токио, в которой сидела внучка Рёкити Минобэ — Тиэко. Мы сразу из аэропорта поехали Будокан, где меня встретили даже с почтением. Масутацу сэнсэя в штаб-квартире не было,

— Да и бог с ним, — подумал я. — Не думаю, что он был бы рад меня видеть.

Я подал нашу официальную заявку на второй чемпионат мира по кекушин каратэ. Меня спросили, не хотим ли мы «заявиться» на Японский чемпионат, и облегчённо вздохнули, услышав: «Нет, не хотим».

Потом мы с Тиэко поехали в префектуру, где я немного пообщался с губернатором. Он чувствовал себя превосходно, но я всё-таки усадил его на стул и «поколдовал» над ним методом бесконтактного массажа, делая вид, что диагностирую. На самом деле диагностику я перенёс на домашние процеддуры.

Потом мы с Тиэко немного погуляли по центру Токио, поели гамбургеров в Макдональдсе, расположенном на первом этаже универмага Ginza Mitsukoshi. В Токио шёл мокрый снег, но нам с Тиэко было весело. Она была симпатичной Японкой с наудивление прямыми зубами. Она мне ещё в первую встречу сообщила, что сама упросила дедушку поставить ей брекеты. Я тогда ещё удивился, почему — дедушку, а не маму или папу?

Теперь я откуда-то знал, что папа Тиэко лидер одной из группировок якудзы. Откуда знал? А фиг его знает! Боялся даже предположить. Натурально становилось страшно, когда задумывался над «своими прошлыми жизнями». Ведь получалось, что мы и с Тиэко были женаты. Мне уже казалось, что я «тупо» схожу с ума. Распятирение личности, млин.

И я, тоже «тупо» чувствовал, как Тиэко тянет ко мне, а меня к Тиэко. Тот первый раз мы встречались, когда я нацеливался на Светлану, и отбрасывал всех иных кандидаток. Второй раз, когда я становился чемпионом, я был нацелен на Ларису и поэтому тоже не видел никого вокруг. Теперь же я стал «догадываться», что Лариса тоже не любит меня сейчас, а потом просто убедит себя, что любит, мы женимся, а она потом будет мучиться всю жизнь. Просто, она дала себе зарок, что выйдет замуж один раз и навсегда. Вот и терпела