Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

разрешенное, не утвердившееся в возможных решениях. Понятие «знание» всегда выступало, с одной стороны, как структурно-объемлющее пространство объекта, и тогда оказывается, что объект знания есть лишь элемент, или компонента самого знания. А с другой стороны, в более простых, и я бы даже сказал, в вульгарных трактовках, знание рассматривается как вещь особого рода, как бы противопоставленная объекту.

Кстати, в этом, в основном, состоял смысл оппозиции идеализма и вульгарного материализма. С моей точки зрения, для диалектического материализма такой оппозиции уже нет и быть не может: начиная с самых ранних работ 1844–1845 года, Маркс снял эту оппозицию[516]. И вместе с тем эта оппозиция вульгарного материализма и идеализма не работает в такой структуре: когда знание охватывает объект и объект является лишь особым функциональным элементом самого знания.

Здесь я, по сути дела, ориентируясь на эту кардинальную категориальную связку, и задаю соответствующую схему:

Рис. 9

Сказав, что логика есть наука, мы тем самым обязываем себя строить эту структуру, где то ли схемы и формулы логики выступают как своего рода модели и схемы, изображающие в науке логики мыслительные структуры, то ли схемы и формулы логики вместе с понятиями теории логики выступают как такие формы, фиксирующие мыслительные структуры.

Следовательно, у нас получается, что логическое знание в структуре науки — это такое сложное «матрешечное» образование, содержащее в себе моменты обеих трактовок отношения объекта и знания: трактовки его как оппозиции знания и объекта (и здесь они противопоставлены) и трактовки его как включения объекта в структуру знаний. И еще предстоит со всем этим разбираться. Я здесь реализую эту структуру и начинаю двигаться по пути научной интерпретации самой логики и, соответственно, ее развертываний.

Очень важно, что на первых этапах мышление как объект науки логики задано лишь тематически. Мы говорим: есть мышление, и оно — объект науки логики. Или мы говорим: объект науки логики — это и есть мышление. И при этом мы пока еще не знаем, что такое мышление. И на эти вопросы надо отвечать.

Как только начинаются ответы на вопрос «что же такое есть мышление как объект науки логики?», приходится прежде всего привлекать в качестве средств и оснований метода анализа те или иные наборы категорий. Здесь новый момент, который я не обсуждал прошлый раз или если касался, то очень бегло.

С самого начала в качестве таких фокусных, центральных средств анализа мышления как объекта науки логики вводятся, с одной стороны, категории структуры и процесса, а с другой стороны — категория деятельности.

Мне важно сейчас обратить ваше внимание на два момента.

Хотя термин «система» употребляется с самого начала, он является в каком-то смысле «проходным», то есть он на этом этапе используется как проходное — бессмысленное слово: здесь нет еще проработки внутренней содержательной и формальной структуры категории «система». И нередко на вопрос «а что же такое система?» следует либо прямой ответ, отождествляющий систему со структурой, либо косвенный ответ, где система эксплицируется как структура. А параллельно и в дополнение к ней идет работа с категорией процесса. Поэтому я здесь обозначаю этот фокусный центр как дуалистический — как пару категорий, в которых, по сути дела, работа идет параллельно.

Второй момент, который здесь должен быть выделен, это то, что работа идет с самого начала с категорией деятельности. И, соответственно, поэтому начинают формироваться структурный подход, процессуальный подход и деятельностный подход, но они никак не соотнесены, не связаны друг с другом. Они составляют независимые фокусы, или центры в организации работ.

И когда начинается работа с точки зрения этих фокусов, они могут быть применены, с одной стороны, в отношении к объекту науки логики — к мышлению как таковому, а с другой стороны, они могут быть применены к схемам и формулам логики как таковой или ко всему корпусу логики, включая понятия. И как только начинается такая работа представления мышления как объекта науки логики с точки зрения категорий структуры и процесса и категории деятельности, так, по сути дела, логика начинает строиться не как логика, а как теория мышления:

Рис. 10

И возникает невероятно значимая двуплановость ориентаций, которая и определила всю дальнейшую историю ММК. С одной стороны, есть отношение к логике, как она уже сложилась и может развиваться дальше. Здесь развертывается весь тот круг вопросов, о которых я говорил в прошлый раз: в какой мере схемы и формулы классической логики, скажем, силлогистика, исчисление высказываний, исчисление одноместных, двуместных предикатов, модальные логики и т. д. могут рассматриваться как схемы и формулы, описывающие структуры мышления? Иначе говоря: в какой мере эти схемы и формулы логики могут выступать как модели единиц мышления? Но это только один план, потому что, кроме того (и это выясняется достаточно скоро), можно и даже нужно строить собственно научное изучение мышления, а это значит, уже развертывать не логику как таковую, а именно теорию мышления.

И, с одной стороны, постоянно происходит отождествление, мы говорим: логика — это и есть теория мышления; теория мышления — это и есть логика по идее Гегеля и Ленина и в соответствии с принципами, которые они задали. А с другой стороны, мы не можем не считаться с тогда уже совершенно очевидным для нас фактом, что логика — это одно, а теория мышления — это совсем другое. И теория мышления должна быть другой, если хочет быть подлинно научной теорией, то есть схватывающей то, что выявляется в эмпирии и соответствует сложившимся к этому времени формам практики: педагогической практике, историко-критической практике, научной практике и т. д.

Поэтому я и рисую здесь теорию мышления как особое место или как особое подпространство в этом пространстве, потому что уже с самого начала, с первых попыток реализовать программу, объявленную в феврале 1954 года, мы сталкиваемся с различием этих двух образований, этих двух структур — логики как традиционной логики и всего того, что строится на базе основных схем и формул традиционной логики, и из того, что развертывается как теория мышления. Поэтому вопреки всем принципам, вопреки идеологии, из которой мы исходим и в которую мы действительно верим и которую хотели бы реализовать, теория мышления начинает развертываться отдельно от корпуса логики, и возникает проблема соотнесения и связывания того и другого, с которой приходится постоянно возиться.

И последний ход, который бы я хотел здесь наметить прежде, чем сделать паузу: сама эта окаянная установка на построение логики как науки о мышлении и