Один на рассвете - Ден Шиллинг

одна из бомб не имела точного наведения, все они были всего лишь свободнопадающими боеприпасами, которые при прохождении воздушного пространства высотой в шесть миль были подвержены ветрам и атмосферному воздействию. Для выполнения подобной задачи на полигоне у авиабазы Неллис в штате Невада требовался пятимильный рубеж безопасного удаления.

При малейшей ошибке хотя бы в одном из своих многочисленных расчетов во время такой масштабной одиночной атаки (координаты, его позиция, местоположение дружественных сил — и все на основе неадекватной и устаревшей советской карты), Северный Альянс не только проиграет битву за Кабул, но и он сам вместе с остальными военнослужащими своей группы будут уничтожены собственными руками.

Боевой диспетчер осмотрел на своих товарищей. Они оглядывались назад, держась за оружие и прицельное оборудование, поскольку этажом ниже и на земле перед ними велась битва за выживание. Люди сражались и умирали. Казалось, что американцы всматривались на протяжении часа, но на самом деле это были лишь секунды, когда каждый взвешивал возможные последствия. Калвин спросил свою группу:

— Ребята, справитесь? Мы точно будем это делать?

Все, как один, согласились.

Он проверил, работает ли радиолокационный маяк SST-181 (единственный прибор, которым он мог обозначить их местоположение для бомбардировщика), еще раз уточнил координаты места авиаудара и запросил вызов.

После ввода всех данных на высоте 30 тыс. футов, когда наводимый самолет на скорости почти 500 миль в час устремился навстречу судьбе людей, находящихся внизу, летчик запросил у диспетчера подтверждение, что тот хочет, чтобы удар был нанесен непосредственно рядом с их позицией.

«Я ответил ему, что если мы этого не сделаем, то все равно погибнем». — вспоминает Калвин.

Несмотря на отчаяние на земле, диспетчер отменил первый заход на цель и отправил бомбардировщик на повторный круг, воспользовавшись этим временем для подтверждения каждой десятичной цифры.

Когда экипаж самолета во второй раз доложил о том, что они на боевом курсе, Калвин, окинув взглядом сюрреалистическую, почти голливудскую по своему драматизму, сцену, сделал еще один вдох, нажал на тангенту черной пластиковой трубки своей радиостанции, и четким спокойным голосом произнес:

— Работу разрешаю!

Через несколько секунд последовал ответ летчика:

— Бомбы вышли!

Боеприпасам, сброшенным с высоты 30 тысяч футов, требуется примерно одна минута, чтобы достичь поверхности земли. За пределами здания тысячи вражеских воинов, преданных своему делу, продолжали сражаться, не обращая внимания на разрушающую мощь, направленную на них гравитацией. По рядам сил Альянса спецназовцы оперативного отряда № 555 передали короткую команду:

— Ложись!

Поставив на кон свою судьбу, Калвин посмотрел в такое обманчиво безмятежное чистое голубое небо на пролетавший высоко над головой B-52, оставлявший четыре белых инверсионных следа от своих восьми турбовентиляторных реактивных двигателей, и подумал о своем доме и своей семье.

Удар был безупречен: 54 000 фунтов (24,5 тонны) взрывающейся смерти сдетонировали прямо перед ними, упав цепочкой параллельно позициям дружественных войск.

В воздух взметнулся огонь с клубами черного дыма вместе с землей и обломками, растянувшись на милю в длину. Затем долетел оглушающий звук, потрясший всех на поле боя, выбивая дыхание из легких. Здание, в котором находился Калвин, пошатнулось, но устояло. В воздухе, будто в замедленной съемке, проносились крупные ошметки бронетранспортеров и танков, падавших на землю неслышно, поскольку все заглушал оглушительный рев 2000-фунтовых бомб, высвобождавших во все стороны свою разрушительную энергию со скоростью 25 000 футов в секунду (7620 м/с).

В наступившей после этого тишине, которая сама по себе показалась странно оглушительной, перед ошеломленными талибами и свидетелями из Северного Альянса предстала линия огромных воронок, окруженных телами людей, оружием и остатками бронетехники. За разрушениями виднелась вторая волна талибов, спешно отходящая на юг.

Дорога в центр Кабула внезапно оказалась открытой, и уже через час после авиаудара, завершившего сражение, Калвин и отряд № 555 снова находились в машинах Северного Альянса, въезжая в столицу страны, напоминавшую освобожденный французский город времен Второй мировой войны. Очаги сопротивления еще оставались, но столица пала, и Калвин Маркхэм заехал в нее 13-го ноября в 08:00. Это был двадцать шестой день его боевой операции. То, на что, по мнению специалистов Пентагона, должно было уйти более шести месяцев, было осуществлено менее чем за месяц благодаря усилиям порой непокорного Северного Альянса и группой спецназа с одним боевым диспетчером. В течение нескольких дней, последовавших за выводом в страну оперативного отряда «Альфа» № 555 и других групп спецназа вместе с боевыми диспетчерами, контроль Северного Альянса над территорией страны расширился с менее чем 15 % до 50 %.

В наградном листе к «Серебряной звезде», врученной Калвину Маркхэму как первому боевому диспетчеру, наводившему авиаудары в ответ на теракты в Америке 11-го сентября, отмечается, что он руководил «нанесением ударов свыше 175 самолето-вылетов стратегических тяжелых бомбардировщиков, истребителей-бомбардировщиков и штурмовиков, в результате которых было уничтожено около 450 единиц вражеской техники и более 3500 солдат противника». В конечном итоге это привело к сдаче сотен бойцов наземных сил «Аль-Каиды» и Талибана во время его первого боевого выхода, продолжавшегося сорок два опасных и зачастую отчаянных дня. И это были не последние опасные дни.

После большого сражения среди развалин осажденной афганской столицы встретились два друга, служившие в разных эскадрильях. Оба грязные и растрепанные, не мывшиеся почти месяц, в задубевшей от пóта и засохшей грязи одежде, с всклокоченными бородами и волосами, они по-братски обнялись. У Калвина подходила к концу его первая операция, другой же специалист, по имени Джо О’Киф, был оператором 24-й эскадрильи и сотрудником группы операций передовых сил, выполняя обязанности боевого диспетчера группы ЦРУ «Джавбрейкер». Как и Калвин, он прибыл в страну за несколько недель до этих событий, но уже в составе группы из четырех человек.

Калвин, только что одержавший победу в первом крупном сражении войны, но испытывавший сильное разочарование от того, как начальники и планировщики в тылу организовывали доставку всего, от батарей до бомб, поделился своими впечатлениями. «Мы провели мозговой штурм на тему, как можно было бы сделать это лучше». Они боролись не только с врагом, но и с бюрократией ВВС, которая координировала свою воздушную поддержку в рамках жесткого процесса, восходящего к 1970-м годам, к эпохе Лаоса и Вьетнама. «Не было никакого порядка действий. Мы сами писали эту книгу», — вспоминает он.

*****

Оставшийся в США Джон Чепмен не писал книгу о новых методах нанесения авиаударов. Он был заточен геодезическом «цехе», где писал отчеты о результатах исследований и создавал продукты для использования другими сослуживцами в непредвиденных ситуациях или в военное время. Как и во время войны в Персидском заливе, он оказался в стороне, только на этот раз уже