Человек государев 3 - Александр Горбов

— В столовой, — кисло отозвался Ловчинский. — Обеденную книжку тебе выдали?

— Да.

— Ну, вот в ней талоны пробивают. Всё, что в комплексный обед входит, можешь бесплатно взять. Всё, что сверх того, — за свои.

— Ясно. А почему ты кривишься? Плохо кормят?

— Да не сказать чтобы плохо. Просто надоедает… А ты, я смотрю, по части магии не дурак. Истратился сильно?

— Да! — немедленно ответил за меня Захребетник. — Малахириум заменить бы надо.

— Так тебе ж только сегодня полный выдали? — удивился Ловчинский. — А ну давай глянем, сколько там.

Я с некоторым недоумением вынул из внутреннего кармана кубик и протянул Ловчинскому.

— Ты ведь сказал, у тебя личный «регент» есть? — снова удивился он.

— Есть.

— Ну так и посмотри сам. Или не умеешь?

— Не умею. — Я вытащил из кармана пенсне. — Даже и не знал, что «регентом» можно уровень заряда определять.

— Хорошая модель, — взглянув на пенсне, похвалил Ловчинский. — Не новая, зато надёжная! А уровень смотреть очень просто. Берёшь стёклышки вот тут, за края, и поворачиваешь.

Я надел пенсне. Повернул стёклышки, как показал Ловчинский. Кубик малахириума, до сих пор светящийся ровно, изменил цвет. Часть его потемнела, часть как будто опустела.

— Половина осталась, — сказал я Ловчинскому.

— Да брось! — не поверил тот. Взял кубик и взвесил на ладони. — Хм-м. И впрямь половина… Здоров ты магию жрать.

— Ты это без «регента» определять можешь? — изумился я.

Ловчинский усмехнулся.

— Послужишь с моё — не тому научишься… А ты вперёд будь экономнее. Сегодня отбрехаемся как-нибудь, уговорим Кондратия Степаныча, чтобы заново полный кубик выдал. Но второй раз такой финт уже не прокатит. Ладно бы ещё внештатная ситуация была, так ведь нет.

— То есть то, что сейчас произошло… Пальба, пожар — это штатная ситуация?

— Ну да. А какая же ещё? — Ловчинский, глядя на моё изумленное лицо, рассмеялся. — Вот так и живём, Миша. Привыкай.

* * *

Утром следующего дня Захребетник пригнал меня в управление едва ли не за час до официального начала рабочего дня.

«Вот станешь старым, в больших чинах, будешь вовремя приходить. А пока молодой — вперёд делать карьеру. Тем более ты человек здесь новый, должен себя показать для начала», — подбодрил он меня.

Спорить я не собирался. Во-первых, был где-то с ним согласен, а во-вторых, мне самому начала нравиться служба в Коллегии, и хотелось быстрее влиться в работу. Вчерашнее приключение с задержанием и стрельбой мне неожиданно понравилось. Пожалуй, это гораздо интересней, чем ловить бабочек на Суматре, как я хотел когда-то.

Как Захребетник меня не подгонял, всё же первым в отделе я не был. В кабинете уже сидел Цаплин. Прихлёбывая чай, он задумчиво смотрел в потолок и грустно вздыхал.

— Доброе утро, Игорь Владимирович!

— А, Михаил! Доброе, доброе. Хотите чаю? Вон там, на окошке, наливайте.

И действительно, за плотной шторой на широком подоконнике прятался маленький самовар с магическим подогревом. Там же нашлись стаканы в подстаканниках, чайничек с заваркой и сахар с лимоном.

— Что-то случилось, Игорь Владимирович?

— М? — Цаплин посмотрел на меня скорбящим взглядом.

— Вы выглядите ужасно расстроенным.

— Так заметно, да? — Он снова тяжело вздохнул. — Это всё вот они виноваты.

Виновные лежали у него на столе — высокая стопка толстых папок.

— Дела за последние месяцы, мне их в архив сдать надо. А с моей комплекцией, — он похлопал себя по огромному животу, — эта «прогулка» превращается в настоящее испытание.

— Может, я вам помогу?

— Михаил! Вы просто мой спаситель! Будьте уверены, за мной не пропадёт.

Торопиться в архив мы не стали. Не спеша выпили ещё по стакану чая, под который повеселевший Цаплин посвящал меня в подробности жизни Московского управления. Оказалось, что интриги здесь крутят не хуже, чем при каком-нибудь мадридском дворе.

— Как Афанасий Архипович преставился, земля ему пухом, так Громов с Тишкиным чуть ли не передрались. Что тот, что другой уверены, что начальником именно его поставят, — рассказывал он. — Всё управление на них смотрит и только что ставки не делает, кто кого подсидит. Каверзы друг другу устраивают, перед высоким начальством пытаются дураком выставить, документацию путают. А о делах и не вспоминают даже, все мысли только о том, как противника уязвить.

«Хе-хе, — вылез Захребетник, внимательно слушавший разговор, — и ведь не знают, что место начальника уже Коршем забронировано».

— А Софья Андреевна на чьей стороне?

— Софья Андреевна у нас над схваткой стоит, — усмехнулся Цаплин. — Она трёх начальников пережила, семь заместителей и кучу проверяющих.

«Возьми на заметку, Миша. Если найдём к ней подход, будем знать всё, что происходит в управлении».

«Угу, найдёшь к этой Ледяной деве подход, как же. Ты видел, как она смотрит? Будто сейчас к полу приморозит».

«Миша, Миша, любую Снежную королеву можно растопить. Но это мы с тобой потом обсудим, предметно».

Наконец чай закончился, и дело дошло до тех самых папок.

— Вот эти берите, Михаил, а я те возьму. Ох, грехи мои тяжкие! За что наказание-то такое.

Буквально уложив папки на выпирающий живот и выглядывая над ними, как солдат из-за бруствера, Цаплин двинулся к двери. Да уж, понимаю — без моей помощи ему этот груз было не унести. Правда, непонятно, почему нельзя было отнести в два приёма, но спрашивать этого у него я не стал. Впрочем, загадка разрешилась уже через пару минут. На лифте мы доехали до второго этажа, прошли по длинному коридору, и начали спускаться по узкой лестнице.

— С первого этажа сюда нет входа, — вздохнул Цаплин, тяжело переваливаясь по ступенькам, — вот и приходится страдать. Обратно особенно тяжело — я по этим ступенькам вверх буду, как черепаха, ползти.

По ощущениям спустились мы на минус второй этаж. Ещё на лестнице, за пару пролётов, я услышал далёкий звук, похожий на тиканье огромных часов. Будто тысячи шестерёнок разом вращались в гигантском механизме. Спрашивать у Цаплина, что это такое, я не стал — бедняга и так пыхтел как паровоз, топая по лестнице с папками в руках. А что будет, когда он будет подниматься наверх? Да уж, не завидую бедняге.

«А нечего было такое пузо наедать, — язвительно откомментировал Захребетник. — Пусть ходит вверх-вниз, ему