Человек государев 3 - Александр Горбов

— Да сколько же раз вам говорить, любезные, что грабежами занимается уголовная полиция? Сколько можно по каждой чепухе к нам бежать?

— Да там с магией грабёж, Игорь Владимирыч, — донёсся из трубки голос охранника. — Мы тут разумение имеем; понимаем, когда можно вас беспокоить, а когда нет. Но вот сейчас, они говорят, там на весь квартал юшкой разит. Стекло, говорят, магией высадили.

— Да что ж им, булыжников в мостовой мало, — вздохнул Цаплин. — Для чего же магией-то?

— Что говорите? — переспросил охранник.

— Говорю, подавай дрожки. Сам на вызов поеду.

Цаплин грустно посмотрел на предмет, зажатый в штативе.

* * *

Я, разумеется, напросился ехать на вызов вместе с Цаплиным. Вёз нас в этот раз другой кучер, не Игнат. Цаплину он почтительно поклонился и помог забраться в дрожки. Городовой из Зарядья, прибежавший в управление, поехал с нами. По дороге он докладывал:

— Это, значится, к лавочнику Порфирьеву в дом воры забраться пытались. Средь бела магией пульнули и стекло выбили! Граммофон утащить хотели, да не смогли. Уронили, расколотили сдуру, а тут уж сам Порфирьев подоспел. Они-то думали, что он в лавке, а он дома оказался. Ну, они похватали первое, что под руку попалось, да сбежали.

— Очень странная история, — задумчиво изрёк Цаплин. — Какие-то поразительно бестолковые грабители.

После чего замолчал и до самого дома Порфирьева не проронил ни слова.

Глава 12

Граммофон

Лавочник Порфирьев дожидался нас на крыльце. Рядом с ним стоял зевающий полицейский.

— Три граммофона, — перечислял Порфирьев, — три волшебных фонаря заграничных, три портсигара русских, тулуп на овчине… три. Вот, у меня тут всё записано, будьте любезны приобщить к делу… О, Государева Коллегия! — обрадовался он, увидев нас. — Наконец-то прибыли! Изволите ли видеть — всё, что нажито непосильным трудом, всё погибло!

Порфирьев показал пальцем на выбитое окно.

Цаплин, пребывающий всё в той же меланхолической задумчивости, кивнул. Подошёл к окну и осмотрел раму с зазубринами стёкол по краям. После чего, не дожидаясь приглашения, направился в дом. Порфирьев бросился за ним.

— Там уж полиция всё осмотрела, ваше благородие! Если вам чего-то знать нужно, так вы спросите, я расскажу! Вообразите только — три граммофона…

Цаплин Порфирьева не слушал. Войдя в дом, он сразу безошибочно направился в сторону гостиной — комнаты, где было выбито окно. Я шёл за ним.

Гостиная Порфирьева была обставлена в соответствии с представлениями мещанина о роскоши. Комод сплошь уставлен фарфоровыми безделушками, стол покрыт скатертью с бахромой до пола, на стенах развешаны ковры, в люстре позвякивают от сквозняка хрустальные подвески.

В углу лежала труба от граммофона, а рядом с ней куча обломков. Это, видимо, был сам граммофон. Точнее, то, что от него осталось.

— Что скажете, Миша? — задал мне Цаплин неожиданный вопрос.

— Ну… Юшкой пахнет, — принялся перечислять я. — Значит, магия действительно использовалась, то есть, по крайней мере, вызов не ложный. Стекло действительно выбито. И граммофон разбит. Относительно прочих пропавших вещей я бы…

— Обождите, Миша. — Цаплин кивнул на окно. — Посмотрите внимательнее. Ничего не настораживает?

Я подошёл к окну.

— Осколки…

— Так-так? — подбодрил Цаплин.

— Они снаружи, а не на полу! То есть стекло выбили с этой стороны? Изнутри?

— Совершенно верно, Миша.

— Ох, боже мой! — всплеснул руками стоящий в дверях Порфирьев. — Какие там ещё осколки, я вас умоляю! Какая разница, где они лежат? Эти подлые люди использовали какую-то очень хитрую магию, потому так и получилось, что осколки упали за окно. При чём тут вообще, куда они упали? Вы только взгляните, сколько всего пропало! — Он снова принялся совать Цаплину в руки список.

Цаплин на Порфирьева по-прежнему не обращал внимания. Он подошёл к лежащему в углу граммофону.

— А об этом что скажете, Миша?

Я присел на корточки рядом с граммофоном.

В том месте, где латунная труба крепилась к проигрывателю, она была как будто вывернута наизнанку. А мелкие обломки проигрывателя сметены в кучу.

— Расколотили, проклятые! — снова влез Порфирьев. — Вдребезги разнесли, взгляните только! По всей гостиной собирал. Хорошо, что я дома был, а то бы вовсе ничего из имущества не осталось! Всё, что нажито непосильным трудом…

Цаплин махнул на Порфирьева рукой, будто отгоняя муху. Слова лавочника ему были не интересны. Цаплин выжидающе смотрел на меня и ждал, что скажу я.

Я достал измеритель магии, нажал на кнопку. Стрелка дрогнула.

— Магический фон есть, — доложил я Цаплину.

Тот кивнул, явно ожидая от меня ещё каких-то действий.

Я подошёл к окну. Снова нажал кнопку, но в этот раз ничего не произошло. Стрелка стояла на месте.

— А тут магического фона не осталось, — недоуменно проговорил я.

— Совершенно верно, — кивнул Цаплин. — И какой же из этого следует вывод? Думайте, Миша, думайте! Вы на верном пути.

— Стекло выбили изнутри, — пробормотал я. — И граммофон выглядит так, как будто его не разбили, а взорвали… И магия фонит! Сильнее всего — возле граммофона.

— Ну же? — Цаплин посмотрел на меня.

— Магией били по граммофону, а не по стеклу, — уверенно сказал я. — И сделали это здесь, внутри. Снаружи в дом никто не забирался.

— Да как же не забирался? — пробормотал Порфирьев. — Господа хорошие! Я вас умоляю! Как же тогда от граммофона одни обломки остались, ежели никто не забирался?

Цаплин, снова будто его не слыша, удовлетворенно кивнул мне.

— Верно, Миша, верно. Соображаете хорошо, будет из вас толк. Одной крошечной детали не хватает, но это уж с опытом придёт.

Цаплин вдруг резко повернулся к Порфирьеву.

— Малахириум сам отдашь?

— К-какой малахириум? — заикнулся Порфирьев.

— Тот, что ты, скудоумное создание, в граммофон засунул!

— Я… Н-не… Я пострадал! — взвизгнул Порфирьев. — Меня ограбили!

Цаплин вздохнул.

— Стало быть, сам отдавать не хочешь. Так и запишем. Прибавляй себе срок, прибавляй…

— Какой такой срок⁈ — снова взвизгнул Порфирьев.

Но Цаплин уже перестал его слушать. Он медленно, с ног до головы, оглядел Порфирьева. Потом всю гостиную по периметру. Потом уверенно вышел из комнаты.

Я пошёл за ним. Следом бросился Порфирьев.

— Ваше благородие, куда же вы? Туда нельзя, там у меня супруга в постели лежит