Человек государев 3 - Александр Горбов

Люди шумели и светили фонарями с четверть часа. Проломленную будку за забором не разглядели. Собака, запуганная Захребетником, забилась под крыльцо и не показывалась. Придя к выводу «мальчишки озоруют, уши им оборвать», голоса умолкли. В переулке снова стало тихо.

«Ну и что это было?» — спросил у Захребетника я.

«Магическая защита, — проворчал он. — Воевода по этой части не дурак, как я погляжу».

«Ну, на то он и воевода».

Я вдруг некстати вспомнил, как гордился Тетериным отец и как хвастался перед знакомыми. Мол, воевода наш — чистое золото, повезло нам с ним… Кулаки у меня непроизвольно сжались.

«Спокойно, Миша, — одернул Захребетник, — держи себя в руках. То, что Тетерин установил на своём доме защиту, уже говорит о многом».

«О чём?»

«Ну, например, о том, что мы точно пришли по адресу. Простой человек, которому нечего скрывать и нет нужды опасаться за свою жизнь, так мудрить не стал бы. Ну и о том, что дома Тетерина нет. Был бы дома — уже бы выскочил смотреть, что здесь да как… Ладно! На всякую хитрую задницу найдётся болт с резьбой. На двери защита мудрёная, долго возиться надо. Давай-ка окна проверим».

Проверили. Окна оказались защищены так же надёжно, как дверь. Попытке взлома — в этот раз Захребетник осуществлял её аккуратно — не поддались.

Захребетник разозлился.

«Да что ж это он, в самом деле! Клад там хранит, что ли?»

«Не подошёл болт? — ехидно спросил я. — Резьба не та?»

Захребетник взъярился окончательно.

«Да я эту защиту одним ударом снести могу!»

«Стой!»

«Почему?»

«Да потому что ты её вместе с дверью снесёшь! И что? Тетерин вернётся, увидит выбитую дверь. Схватит ноги в руки да рванёт подальше, ищи его свищи».

«Думаешь, не догоним?»

«Ну, нищего в Туле мы упустили, помнишь? А Тетерин не убогий старик — раз, живёт в этом городе дольше, чем мы, — два. У него шансов удрать гораздо больше. Если он так защитой дома озаботился, наверняка и другое логово припасено, и сам постоянно начеку. А кроме того, мы ведь понятия не имеем, когда он появится. Лично я торчать в засаде до утра не готов, мне утром на службу… Вдруг Тетерин сегодня вообще не придёт? Вдруг он в отъезде и вернётся через неделю, потому защиту и поставил?»

«А кто ж собаку кормит, если Тетерин в отъезде?» — буркнул Захребетник.

«Ну вот это и надо выяснить. Сперва разведку провести, а потом уже буянить. Сам говоришь, мы в этом городе надолго, адрес теперь знаем. Так что никуда этот предатель не денется».

Я кое-как отчистил мундир от пыли и прилипшей соломы. Поймал на углу извозчика и отправился домой.

* * *

Удивительное дело! Когда мы жили в доходном доме Дюдюкиной, Зубов ел овсянку с мученическим лицом и демонстративно страдал. А когда овсянку подали на завтрак в квартире Зелёной, он навернул её с удовольствием и даже попросил добавку. Как по мне, вкус её был и там и там одинаковый, однако Зубову в столице каша показалась вкуснее. Вот такой выверт кулинарии.

— Мишань, а не хочешь прогуляться сегодня?

Зубов подмигнул мне и пододвинул к себе чашку с кофе. Планов на этот выходной у меня не было, но я не торопился соглашаться. Зная Зубова, сначала надо выяснить подробности, чтобы не попасть на очередную дуэль или поездку в бордель.

— Куда?

— Да куда угодно! На улице сегодня чудесно. Тепло, солнышко! Грех в такую погоду дома сидеть. Можно в Нескучный сад поехать, например. Хотя…

Он на мгновение задумался.

— Тебе хочется чинно по дорожкам гулять? Нет, по мне, слишком скучно будет. Знакомых каких-нибудь точно встретим, опять пустые разговоры и никакого развлечения. Нет, давай, лучше на Девичье поле поедем. Там публика попроще, зато веселья побольше. Цыгане с медведем, качели-карусели всякие, барышни улыбающиеся. Там и перекусить можно какой-нибудь ерундой, и в тире пострелять. Как тебе?

— Поехали! — вместо меня ответил Захребетник. — Тебе тир, мне барышни. Согласен?

— Ну уж нет! — Зубов расхохотался. — Устроим соревнование — кто стреляет лучше, тому и барышни!

Мы допили кофе, собрались и отправились на Девичье поле. Оно находилось в излучине Москвы-реки, между Садовым кольцом и Новодевичьим монастырём. Как сказал Зубов: самое шумное и весёлое место для гуляний во всей столице.

* * *

Скажу так — Зубов сильно преуменьшал, описывая гулянья на Девичьем поле. Тут была и шумная воскресная ярмарка с кучей торговых рядов, где продавалась всякая милая дребедень, и разные развлечения. От каруселей до циркового шатра и маленького театрика, показывающего короткие юмористические пьесы. Публика тоже сильно разнилась: простые рабочие, зажиточные мастеровые, мелкие чиновники с семьями, небогатые дворяне и военные. Барышень тоже имелось в достатке: и всякие курсистки, и румяные мещанки, и важные купеческие дочки. На любой вкус, выбирай не хочу! Кстати, за порядком здесь следили серьёзно, и городовых можно было встретить на каждом шагу.

— О, давай попробуем!

Я в очередной раз покосился на Зубова. Он таскал меня от одного развлечения к другому, словно ему было лет десять. «Силомер», всякие «лотереи», бои на подушках, перетягивание каната, кидание колец, «волшебный фонарь». Он желал всё посмотреть и везде участвовать, причём совершенно не расстраивался проигрышам и бурно радовался любому выигрышу. И при этом успевал строить глазки всем встречным девицам, игриво подмигивая и крутя рыжий ус. Участвовать во всех этих аттракционах я отказался, но с удовольствием наблюдал за Зубовым. Стоял рядом и отдыхал душой, забыв на время про службу и месть.

Впрочем, на один аттракцион Зубов меня всё-таки затащил.

— Я вам даю фору, Михаил Дмитриевич, в три выстрела, — великодушно предложил поручик.

— Обойдусь без неё. Чтобы вы, Григорий Николаевич, потом не говорили, что поддались мне.

— Извольте! Тогда стреляемся по всем правилам — до первого промаха. И по мишеням бить по очереди, а не по выбору.

— Договорились.

Мы ударили по рукам, и тирщик выдал нам россыпь пулек к винтовкам-мелкашкам. Следующие четверть часа мы увлечённо палили по мишеням, пока не сбили их все.

— Ничья, — Зубов недовольно фыркнул.

— Это с какой стороны посмотреть. Один проигравший всё же есть, — я кивнул на тирщика, которому пришлось выдать нам положенные призы — сахарных двуглавых драконов на палочках.

— Его можно не считать, — махнул рукой Зубов и тут же переключился