Человек государев 3 - Александр Горбов

Он буквально потащил меня к здоровенной карусели. Деревянные лошади, единороги, драконы и диковинные птицы неспешно ехали по кругу под весёлую музычку. А на их спинах сидели хохочущие барышни и довольные молодые люди. Словно их катали не на раскрашенных деревяшках, а на самых настоящих чудовищах.

В конце концов, почему бы и нет? Имею полное право развлекаться за свои деньги, как хочу. Я, между прочим, никогда на такой карусели не катался — бояре, знаете ли, на народные гулянья не ходят. А мне, может, всегда хотелось на драконе посидеть, даже деревянном.

— Ладно, чёрт с тобой, прокатимся, — согласился я.

Но сразу попасть на карусель не получилось. Туда стояла целая очередь из желающих совершить круг почёта верхом на сказочном звере. И не только молодёжь, но и несколько почтенных купчих, и даже старичок-профессор под ручку с молодой дамой. Да уж, популярное развлечение, однако!

Мы заняли очередь за надменным дворянчиком, пришедшим на карусель сразу с двумя девицами под ручку. Он обернулся, окинул нас презрительным взглядом и отвернулся. Зубов хмыкнул, прищурился, но я успел удержать его.

— Гриша, оно тебе надо? Давай не будем портить прогулку скандалом из-за ерунды.

Зубов разочарованно вздохнул, но прислушался и не стал лезть в бутылку.

Очередь опять пришла в движение. Служитель распахнул калиточку, и счастливцы ломанулись к карусели занимать места. Но мы, увы, в этот раз не успели — места закончились, и калиточка закрылась как раз перед нами.

А противный дворянчик со своими девицами успел заскочить последним. Уселся на единорога, состроил мерзкую рожу и посмотрел на нас с Зубовым как на неудачников. Карусель тронулась, и он поехал на своём «скакуне», гордо вскинув голову. И каждый раз, когда проезжал мимо, бросал на нас уничижительные взгляды.

«Очень символическая картина, — вдруг подал голос Захребетник. — Вот так и в жизни, Миша, частенько вокруг лишь ярмарка тщеславия. Люди гордятся тем, что едут по кругу на фальшивом драконе, и считают себя победителями. Но сеанс карусели заканчивается, и они возвращаются туда, откуда пришли. Чтобы потом всю жизнь вспоминать час мнимого торжества».

«Чего это тебя на философию потянуло?»

Захребетник мысленно пожал плечами.

«Настроение такое. Кстати, обрати внимание на карусель. Тебе не кажется, что с ней что-то не так?»

Я перевёл взгляд на карусель. Ну и что с ней не в порядке? Всё чинно-благородно, крутится и крутится, девицы хохочут, дворянчик этот зыркает на нас с Зубовым. Никакого «не так» не видно. Вон, опять мимо нас этот тип проехал. Хотя… Что-то мне кажется, что карусель крутится всё быстрее и быстрее.

— Гриша, — я толкнул локтем Зубова.

— А?

Поручик в это время залихватски крутил рыжий ус и посылал многозначительные взгляды какой-то курсистке.

— Гриша, отвлекись на минутку, пожалуйста.

— Что, Мишань? Случилось чего?

— Нет. Посмотри на карусель, будь другом. Тебе не кажется, что она ускоряется?

— Да не, — Зубов мотнул головой, — ей уже останавливаться пора, наша очередь кататься.

Мимо нас в этот момент снова проехал дворянчик, только в этот раз взгляд у него был слегка растерянный. А девицы, ехавшие рядом с ним, уже не хохотали, а вцепились руками в своих единорогов и выглядели испуганными. Карусель действительно набирала ход всё быстрее.

Обернувшись, я нашёл взглядом служителя в его будочке. Бледный, он застыл столбом и с ужасом смотрел на несущуюся карусель.

— Гриша, она сломалась!

— Э… — Зубов тут же собрался и грозно сверкнул глазами. — Надо остановить, а то это… Барышень жалко.

— Я к служителю, попробую вывести его из ступора.

Не медля больше, я перепрыгнул через калиточку и бросился к будочке. А за моей спиной раздались первые крики. В толпе тоже сообразили, что с каруселью творится неладное, и люди пришли в движение — одни пытались отойти подальше, а другие, наоборот, стали протискиваться вперёд, чтобы лучше разглядеть происходящее.

— Остановите!

— Хватит!

— Пожалуйста, довольно!

Кричать начали уже и катающиеся на сломанном аттракционе. Под их крики я и влетел в будку. Служитель, белый как мел, застыл с выпученными глазами и, словно во сне, дёргал за рычажок. Вверх-вниз, вверх-вниз, но никакого эффекта не было, и адская карусель продолжала крутиться дальше.

Глава 14

Следствие ведет Колобков

— А-а-а-а!

На взбесившемся аттракционе появился первый пострадавший. Надменный дворянчик не выдержал, бросил своих спутниц и попытался спрыгнуть с карусели. Но не учёл бессердечных законов физики и кубарем покатился по земле. А когда его, ободранного и испачканного, стали поднимать добрые люди, рука у него оказалась вывернута, и он заорал благим матом.

— Где двигатель?

Я схватил впавшего в ступор служителя за плечи и тряхнул.

— А?

Тот непонимающе моргал и всё пытался дёргать сломанную ручку управления.

— Что вращает карусель? Где у неё двигатель? Быстро!

— Т-т-т… Там! Вон там ящик!

Он ткнул пальцем, указывая на здоровенный деревянный куб сбоку от карусели. Я оттолкнул служителя и кинулся к двигателю, чтобы отключить вручную.

«Ломать не строить, — поддержал меня Захребетник. — В крайнем случае, просто грохнем его магией. Давай быстрее, поднажми!»

Но прежде чем я добежал до ящика, попытку остановить карусель сделал Зубов. Гусар не стал разбираться, как она работает, а где-то взял лом, подсунул под вращающийся подиум и потянул вверх.

В-з-з-з-з!

Металл громко заскрежетал о металл, посыпались искры. А Зубов застыл в позе Архимеда, нашедшего точку опоры и пытающегося перевернуть Землю. Судя по напряжённому лицу, он должен был или надорваться, или остановить карусель, или сломать стальной лом. К счастью, обошлось без выбора этих вариантов.

Я добежал до ящика, откинул крышку и на пару секунд застыл, разглядывая двигатель карусели. Ну не механик я, не механик! Чёрт его знает, как остановить этот слетевший с катушек механизм.

«Ай, не знаешь — не берись! — тут же вылез Захребетник. — Ну-ка, подвинься, сейчас покажу, как надо».

Не знай я Захребетника, мог бы подумать, что он разбирается в механике и сейчас выключит двигатель как положено. Но нет, в подобных случаях он действовал одним-единственным способом — силовым.

Захребетник размахнулся, и кулак окутался мутным ореолом силы. А затем резко опустил руку и врезал по двигателю, проминая и разрывая железо, как обёрточную бумагу.

Бац! Бац!

Всего пары ударов хватило, чтобы механизм обиженно взвизгнул, испустил дымок и перестал раскручиваться. Карусель вздрогнула и со