Человек государев 3 - Александр Горбов

— Чтобы он ещё раз сбежал? Нет уж, спасибо. Если хочешь сделать хорошо — сделай это сам.

Забравшись в окно, Захребетник спрыгнул с подоконника и огляделся. Мы оказались на кухне, среди шкафчиков с посудой, сковородок и свисающих с потолка связок чеснока. Захребетник заглянул в одну из кастрюль и обнаружил там тушку вареной курицы. Хмыкнув, он оторвал от неё ногу и двинулся дальше, кусая на ходу.

Пробираясь по тёмным коридорам, Захребетник нашёл лестницу и поднялся на мансардный этаж. На цыпочках подошёл к низенькой двери и провёл ладонью по замку, отчего тот тихо щёлкнул. Мягко нажал на ручку и тенью прошмыгнул внутрь.

На старом продавленном диване под круглым окошком спал человек. Одеяло, которым он укрывался, было коротковато, и из-под него торчали голые ступни. Вздрагивая во сне, человек ворочался, поджимал ноги и бормотал что-то бессвязное.

Захребетник подошёл к нему, как заботливый родитель, погладил по плечу и тихонько спросил:

— Ты Сидоров?

— Ммм….

— Твоя фамилия Сидоров?

— Ммм… Да. — Человек попытался укрыться с головой. — Сидоровы мы.

— Тогда вставай, болезный.

— Ещё полчасика…

— Вставай!

— Зачем? — сонно спросил беглый купец.

— В тюрьму пойдём. Заждались там тебя.

Сидоров откинул одеяло, открыл глаза и увидел Захребетника.

— А-а-а!

Он соскочил с дивана и попытался кинуться к двери, но не тут-то было. Захребетник схватил его за шиворот рубашки, вздёрнул над полом и хорошенько тряхнул.

— Я сказал пойдём, а не побежим.

— А-а-а!

— Не ори, весь дом разбудишь.

От повторной встряски купец замолчал и обмяк. Захребетник поставил его на пол и приказал:

— Одевайся. Быстро!

Его голос звучал так угрожающе, что купец не нашёл сил сопротивляться. Натянул штаны, сунул ноги в сапоги и накинул сюртук.

— Идём.

Рукой Захребетник снова ухватил купца за шиворот и поволок к выходу. Но не успели мы выйти на лестницу, как появились новые действующие лица. Красномордый мужчина с молотком в руке и толстая тётка в ночной рубашке и чепце.

— Коллегия Государевой Магической Безопасности, — объявил им Захребетник. — Этот человек арестован.

— Васенька! — заголосила тётка. — Отпустите Васеньку!

А мужчина попытался замахнуться на Захребетника. Но тот лишь осклабился и открытой ладонью врезал красномордому по лицу. Молоток полетел вниз по ступенькам, а следом за ним загрохотал и сам мужик, вопя и матерясь. Тётка кинулась следом, причитая:

— Ванечка! Да как же так!

Не обращая на них внимание, Захребетник потащил свою жертву дальше. Походя пнул красномордого ногой, не давая встать, и направился к входной двери.

— Так-с, одеть тебя надо. А то заболеешь ещё да помрёшь, показания не дав, — бросил Захребетник взгляд на Сидорова, а затем на висящую на вешалке одежду. Взял первую попавшуюся шубу, кажется женскую, и напялил на купца. — Идём.

Я уж подумал, что он собирается его лично тащить в тюрьму. Но Захребетник всего лишь довёл купца до полицейского околотка, растолкал дежурного и вызвал по телефону Колобкова.

— Случайно, значит? — Посмеивался приехавший Колобков. — А вы, Михаил, на редкость удачливый человек. Езжайте домой, я сам этого красавца передам куда следует.

— А допросить?

— Завтра, Михаил, всё завтра. Дальше будем действовать как положено по регламенту. Чтобы этот красавец не нанял толкового адвоката и не развалил нам дело в суде. Езжайте и ни о чём не беспокойтесь, я всё сделаю.

Захребетник вернул мне управление, и я отправился домой.

Глава 16

Прозаседавшиеся

Когда в понедельник я пришёл на службу, Колобок уже был на месте. Пересказывал Цаплину, приходящему раньше всех, бурные события прошедших суток. Выглядел он после бессонной ночи уставшим, но настроен был решительно.

— Совсем уже эти негодяи распоясались, — бушевал Колобок. — Виданое ли дело — в карусель засунуть нефрит? Да запустить на площади во время гуляний! Это ж, кабы Михаил по счастливой случайности рядом не оказался, сколько народу угробиться могло?

— На карусели человек сорок сидело, — сказал я. — Если бы не остановили, она бы продолжала раскручиваться дальше. Люди не смогли бы удержаться, полетели бы наземь. И сами бы покалечились, и других зашибли. Я согласен с Петром Фаддеевичем, случай действительно вопиющий.

— Спору нет, вопиющий, — согласился Цаплин. — То, что ситуация с нефритом выходит из-под контроля, уже очевидно.

— Именно! — поднял палец Колобок. — Этот мерзавец Сидоров в Малом Гнездиковском у Глеба Егорыча. Надо ехать допрашивать. Мы с Михаилом займёмся, Сидорова-то он арестовал. Повезло, — Колобок подмигнул мне. — Новичкам везёт! Только прежде я хочу к начальству сходить. Расскажу, что случилось, и потребую, чтобы нам кровь из носу ещё людей дали. А то меня этаким манером супруга скоро из дому выгонит.

— А нечего без супруги по ярмаркам гулять да на каруселях кататься, — ухмыльнулся Ловчинский.

Он ворвался в кабинет, как обычно, ровно в девять. Поздоровался с нами и принялся снимать пальто.

Оставлять верхнюю одежду в гардеробе у моих коллег было не принято. Служба беспокойная, в любую минуту могут на вызов сдёрнуть. И вызов этот, конечно, будет чрезвычайно срочным, других у нас не бывает. Какой уж тут гардероб.

— Ты уже знаешь? — Колобок не особо удивился.

— Да как не знать. Москва — маленькая деревня. — Ловчинский бросил на стол утреннюю газету. С фотографии на четверть страницы гордо топорщил усы Зубов, прижимающий к себе лом. — Хорошо хоть, гусар этот рядом случился! Народ думает, будто он карусель остановил. Героя чествуют, вопрос о причинах поломки никого не обеспокоил, без паники обошлось. А то бы опять нашему ведомству досталось на орехи… Что там было-то в механизме? Нефрит?

— Он самый, черти б его драли, — хмуро кивнул Колобок. — И вот для того, чтобы нашему ведомству больше на орехи не доставалось, надо идти к начальству! Указать на важность происходящего. Убедить, что дальше будет хуже, и требовать, чтобы нам увеличили штат. Вы ведь помните, сколько народу было в отделе раньше! Всего-то пять лет назад…

Ловчинский вздохнул.

— Да мы-то помним. К начальству сходи, конечно, за спрос не бьют. Нам ещё Афанасий Архипович обещал, что отдел будут расширять. Он-то ситуацию видел!

— Видел… А потом Афанасия Архиповича хватил удар, — задумчиво проговорил Цаплин. — Ни с того ни с сего, на ровном месте.