Человек государев 3 - Александр Горбов

— Есть, голубчик, всё у нас есть.

— Нетути! — купец свернул из пальцев кукиш и показал его нам троим по очереди. — Не видел никто, чтобы я его ставил. Спрашивайте с Михея, который вчера на карусели работал, он во всём виноватый.

— Нет, мы с тебя, Сидоров, спросим. Вот посидишь в камере пару деньков и запоёшь соловьём.

— Требую пригласить моего адвоката. — Он сложил руки на груди и состроил нахальную гримасу. — Без него я слова больше не скажу.

Колобков скривился, будто укусил недозрелый лимон. Может быть, Щеглов и сумеет дожать купца за несколько дней, но время мы упустим. Поставщик наверняка узнает, что Сидоров арестован, и успеет скрыться.

— Господа, — Захребетник перехватил управление, — разрешите побеседовать с Афанасием Лукичом наедине.

— Михаил Дмитриевич, — Колобков покосился на меня, — должен вам напомнить, что мы не имеем право применять к подследственным меры физического воздействия.

— Что вы, Пётр Фаддеевич! — Захребетник улыбнулся. — Я никогда не позволю себе бить безоружного. Напротив, я считаю, что нужно взывать к совести оступившегося человека, чтобы он сам своим деятельным раскаянием искупил вину. И как раз у меня есть несколько подходящих аргументов, чтобы уговорить Афанасия Лукича.

Щеглов с Колобковым посмотрели на меня с сомнением, но всё-таки согласились дать мне шанс.

— Идёмте, Пётр Фаддеевич. — Щеглов встал и направился к выходу. — Выпьем чаю, пока ваше молодое дарование проведёт беседу. Кстати, чем закончилось то дело с магическим кольцом?

Они вышли из кабинета, а следом Захребетник попросил выйти и полицейского, исполнявшего роль конвоира. Взял стул и сел напротив купца. Тот смотрел на меня с откровенной насмешкой и даже издёвкой. Мол, ничего у тебя не выйдет, мальчишка, можешь даже не пробовать.

— Вы бы, ваше благородие, лучше моего адвоката вызвали, чем время на бесполезные разговоры терять.

— Тшш!

Захребетник приложил палец к губам. И продолжил смотреть на Сидорова пронизывающим взглядом в полном молчании. Купец сначала ухмылялся, потом стал нервно сопеть и заёрзал на стуле. А Захребетник продолжал разглядывать его. Словно мясник свежую тушу перед разделкой.

— Вы, Афанасий Лукич, — наконец прервал он молчание, — неверно понимаете ситуацию.

— Вот как?

— Да, милейший, именно так. Буду с вами предельно откровенен. Мне нет дела, отправитесь вы на каторгу или нет. А вот имя поставщика нефрита меня интересует чрезвычайно. И вы его скажете, хотите этого или нет.

— В самом деле? — Купец хмыкнул.

— Даже не сомневайтесь. Если не сейчас, то чуть позже, когда вас отпустят под залог. Я приду, как сегодня ночью, и буду спрашивать. Уж поверьте, я нашёл вас однажды, найду и второй раз. У меня, знаете ли, нюх на таких, как вы. Вот только боюсь, вы не переживёте моего нового визита.

— Вы не посмеете меня тронуть!

— Что вы, милейший, я к вам и пальцем не прикоснусь. Зато медведь — да.

— К-какой медведь?

— Шатун. — Захребетник говорил без тени улыбки самым серьёзным тоном. — Снег только выпал, он ещё не заснул и забрёл в город. И случайно заглянул к вам в гости. Ну и обглодал вам какую-нибудь часть тела.

После этих слов Захребетник оскалился. В этот момент я почувствовал, что у меня во рту три ряда острых длинных зубов, скорее акульих, чем медвежьих. Зеркала в кабинете не было, и я не мог увидеть, как это выглядело. Зато эту жуткую картину прекрасно разглядел Сидоров. Он стал белый, как полотно, выпучил глаза и принялся истово креститься.

— Об-б-б-боротень! — просипел он.

— Сначала, к примеру, ногу съест, — глумился Захребетник. — А когда вы всё расскажете, то лицо обглодает. Чтобы вы жаловаться на бедного медведя не пошли. Не любит он ябед, ох, не любит!

— В-в-ваше б-б-б-благородие, не н-н-надо! Всё расскажу как на духу!

Он сполз со стула, бухнулся на колени и стал кланяться, ударяясь лбом об пол.

— Отец родной, пощади! Не губи душу грешную, не хотел тебя, Хозяина, обидеть! Не знал, что ты это!

— Сядь, — резко приказал Захребетник.

Купец чуть ли не прыжком вернулся на стул и вместе с ним отодвинулся подальше. В этот момент дверь отворилась, и в кабинет вошли Щеглов с Колобковым. Сидоров обернулся и посмотрел на них как на спасителей.

— Каюсь! — чуть ли не выкрикнул он. — Осознал и готов во всём признаться! Умоляю, выслушайте меня!

Щеглов будто и не удивился такому повороту. А вот Колобков косился на меня с любопытством, качал головой, но вопросов не задавал.

Следующие полчаса Сидоров в подробностях рассказывал, как с ним связался некто Лепехин, предложивший купить нефрит по весьма выгодной цене. Купец, почуяв выгоду, брал его два раза, и никаких проблем не было, кроме вчерашнего инцидента. А Лепехин в последнюю их встречу начал предлагать не только брать для себя, но и искать новых клиентов, обещая немалый процент.

Когда купец рассказал всё, что мог, и его увели, Щеглов выглядел как довольный кот, объевшийся сметаны. Он аккуратно сложил листы с протоколом допроса и пообещал нам:

— Найдём этого Лепехина. Приметы есть, где бывал, знаем, так что отыщем и арестуем.

— Только будьте добры, Глеб Егорович, на задержание пригласить нас. А то нефрит такая вещь…

— Знаю, знаю, — поморщился Щеглов, — не надо напоминать. Приглашу обязательно, через пару дней будьте готовы.

Мы попрощались с ним и покинули логово сыскной полиции.

— Знаете, Михаил, — уже на улице вздохнул Колобков, — что-то нет у меня желания возвращаться в управление. Добро бы дела делать, а так придётся заниматься бессмысленным переездом. Как вы смотрите на то, чтобы немного прогуляться, пообедать где-нибудь и поехать по домам?

Я на предложение смотрел исключительно положительно, и мы так и сделали.

Глава 18

На буфете

Шагая на службу следующим утром, я ожидал чего угодно. Например, сообщения о том, что рабочий день мне следует начать с перетаскивания документов и личных вещей на пятый этаж.

Однако ничего не изменилось. Наш кабинет находился на прежнем месте, а Цаплин, как всегда по утрам, сидел у себя за столом.

— Доброе утро, Миша, — приветствовал он меня. — Чайку?

— Доброе утро. Благодарю, не откажусь. Что-то не похоже, Игорь