Человек государев 3 - Александр Горбов

— Увы мне. — Цаплин вздохнул. — И рад бы поддержать эту великолепную новаторскую инициативу, но ничего не попишешь. Для оптимального функционирования приборов, которыми я пользуюсь, в кабинете нужно поддерживать определённый магический фон. А он довольно специфичен, абы где не создашь. Это можно сделать только в строго определённом месте.

— Да что вы говорите? — заинтересовался я.

— Именно, Миша, именно! Взгляните сами. Вот, к примеру, изоляционная камера для создания магического вакуума. — Цаплин махнул рукой в сторону стеклянного куба, напоминающего небольшой аквариум, он стоял на длинном металлическом столе среди прочих приборов. — Для чёткой работы камере необходима идеально ровная поверхность. Или магический спектрометр? Малейшее колебание поля, и все измерения пойдут коту под хвост! — Цаплин указал на прибор, похожий на весы, с большим циферблатом внизу и свинцовой тарелкой сверху. Тарелка была накрыта хрустальным колпаком. — Здесь у меня всё подготовлено, всё выверено. А в любом другом месте ни один прибор не будет работать должным образом.

— Вот как?

— Конечно. Иван Иванович изволили в этом усомниться. Мне пришлось подняться вместе с ним на пятый этаж, туда, где его высокородие предполагали обустроить наш новый кабинет. Я взял с собой камеру, спектрометр. И, разумеется, приборы продемонстрировали полную несостоятельность! Взгляните сами.

Цаплин повёл рукой в сторону приборов.

И тут же вакуумная камера с одного бока приподнялась над столом, завалившись на сторону, а стрелка на циферблате спектрометра начала мелко дрожать. Колпак над свинцовой тарелкой зазвенел — тонко и противно, как бывает, когда водишь пальцем по краю бокала.

— И это даже без нагрузки! — вздохнул Цаплин. — Вообразите только, как будут вести себя приборы, если попытаться использовать их по назначению.

— Воображаю. Я бы и минуты этого звона не выдержал.

— Увы! Иван Иванович сказал то же самое. — Цаплин обескуражено развёл руками. — Его высокородие расстроились, конечно, но вынуждены были согласиться с тем, что перевозить лабораторию в другое место не стоит. А посему, сколь велико бы ни было наше желание работать лучше и эффективнее, исходить придётся из существующих реалий. Мы не переезжаем, Миша. Остаёмся здесь.

— Слава тебе господи. Остановите звон, Игорь Владимирович, будьте добры. У меня сейчас мозжечок лопнет.

— Ох, простите!

Цаплин повёл рукой. Звон прекратился, стрелка спектрометра перестала дрожать. Вакуумная камера вернулась в прежнее положение и застыла на столе.

А в кабинет влетел запыхавшийся Ловчинский. Огляделся по сторонам и сделал тот же вывод, что и я.

— Добрейшего утра всем! Что, Игорь, отбился? Обойдёмся без переезда?

— Здравствуйте, Володя, — кивнул Цаплин. — Что значит «отбился»? За кого вы меня принимаете? Я всего лишь наглядно продемонстрировал Ивану Ивановичу, что магические приборы — штука чрезвычайно тонкая и капризная.

— Браво! — Ловчинский поаплодировал. — А что там с уплотнением? Я, быть может, невнимательно смотрю, но как-то незаметно, чтобы к нам на этаж кого-то переселяли.

— Да куда же нас уплотнять? — удивился Цаплин. — Я напомнил Ивану Ивановичу, что, согласно его распоряжению, заказал в канцелярии новые шкафы для документов. Михаил Дмитриевич расставит в них дела, отметив флажками. Я предполагаю разместить эти шкафы в соседнем кабинете. А если нас уплотнят, где же мы поставим шкафы?

— Браво, Игорь Владимирович, — присоединился к аплодисментам я.

— А ты что, и правда шкафы заказал? — хохотнул Ловчинский. Он, раздевшись, подошёл к стоящему на подоконнике самовару и принялся колдовать над чашкой.

— Разумеется! Как же я мог не выполнить распоряжение руководства? В канцелярии пообещали, что нас внесут в списки. И что во втором квартале следующего года, после того, как рассмотрят бюджет…

— Ясно. — Ловчинский довольно кивнул. — Не сомневался в тебе, Игорь! Умеешь общаться с этими…

— Чш-ш, Володя, — Цаплин поднёс палец к губам. — Не продолжайте. Расскажите лучше, что там на Покровке? Что за трупы? Действительно убиты магией?

— Увы. — Ловчинский помрачнел. — И снова нефрит, будь он проклят! Воры полезли на склад, который находился под магической защитой. Если бы защита сработала как надо, ничего бы не случилось. Отшвырнуло бы этих идиотов прочь, отделались бы синяками да ушибами. Но владельца склада некий предприимчивый мерзавец уговорил поставить в охранную систему нефрит. Ну, как обычно они действуют — бери, мол, всё то же самое, только дешевле. Зачем переплачивать? Ну и когда защита сработала, сбой пошёл. Воров долбануло так, что аж обуглились. Владельца склада я допросил, сейчас отчёт писать буду. Но толку, сразу говорю, немного. Мерзавец этот, с нефритом, к владельцу ещё весной приходил, он уж и примет не помнит. На склад лазить сто лет никто не пытался, там вот такого размера плакат висит, что территория под магической защитой. Владелец нефрит в систему поставил и думать про него забыл.

— Н-да, — протянул Цаплин.

— А визиток этот мерзавец не оставлял? — спросил я Ловчинского.

Тот приподнял бровь.

— Ты меня работать учить будешь? Нет, ничего не оставлял. Сказал, что с хороших людей, которые молчать умеют, они и сами глаз не спускают. Понадобится владельцу ещё нефрит — будет ему ещё, пусть не сомневается.

— «Они»? — переспросил Цаплин.

Ловчинский хмуро кивнул.

— Вот именно, что «они»! И сколько «их» в одной только Москве, одному чёрту ведомо. А начальство наше переезды устраивает… Кстати, — Ловчинский посмотрел на пустой стол Колобкова, — а где у нас Колобок?

Цаплин вздохнул.

— Представления не имею. Хотя уже половина десятого. Надо бы выяснить.

Супруга Колобка сообщила, что Пётр Фаддеевич отбыл на службу в обычное время, не задерживался. А что случилось? Почему вы звоните?

Ловчинский сказал, что это проверка связи. После чего с тоской переглянулся с Цаплиным.

— На гололёде поскользнулся и ногу подвернул, — предположил Цаплин. — Нынче ужасный гололёд.

— Главное, чтобы под лошадь не попал и в канализационный люк не свалился, — проворчал Ловчинский.

Но тут открылась дверь и вошёл Колобок.

— Уф-ф! Прошу прощения за опоздание. Трамвай перепутал, не в тот вскочил. А после выбраться не мог… Миша! Ты ведь в Гусятниковом переулке квартируешь?

— Да, — удивился я. — Откуда вы знаете, Пётр Фаддеевич?

— Да там внизу мальчишка прибежал, говорит, что кухарки вашей сын. И что Ирина Харитоновна просит тебя срочно прийти. Потому как какой-то Григорий Николаевич дома не ночевали, и где их искать — непонятно, а