Человек государев 3 - Александр Горбов

неверно! Демонстрирует узость мысли и отсутствие широты взглядов. Пора что-то менять! Пора отказываться от закостенелых привычек. Второй отдел, как нам всем хорошо известно, занимается сертификацией и выдачей лицензий на употребление магии. Во второй отдел постоянно приходят люди. И что же они вынуждены делать? Они вынуждены подниматься на второй этаж! Все, каждый из них. А ведь ни для кого не секрет, что лифты для большинства этих людей — редкая диковина. И конечно же, они не упускают случая прокатиться, пусть даже всего лишь на второй этаж. А оборудование-то изнашивается! Лифт, к вашему сведению, весьма дорогостоящая штука! В то время как у нас на первом этаже сидит первый отдел, занимающийся распределением малахириума среди предприятий. И никакие люди к ним не ходят.

— Но, позвольте, ваше высокородие, — подал голос сухопарый мужчина, сидящий за два ряда перед нами. Он встал и поправил пенсне на носу. — Как же это к нам не ходят? У нас в отделе и Горное ведомство бывает ежемесячно. И других посетителей полно…

— Ах, оставьте, — махнул рукой на сухопарого Громов. — Решение уже принято. Так будет удобнее для всех… Кроме того, предлагаю пятому отделу переместиться на третий этаж.

— Это ещё зачем? — изумился Ловчинский. — А нас куда?

— А вам, господа хорошие, придётся перебраться на пятый этаж, — улыбнулся Громов. — На те места, которые сейчас занимает пятый отдел. Уж к вам-то вовсе никто из посетителей не ходит, а в пятом отделе это происходит постоянно.

— То есть то, что сами мы на месте не сидим, вообще не считается? — возмутился Ловчинский. — То, что бежать на вызовы мы каждый раз должны срочно, это, по-вашему, ерунда⁈

— Вот! И на местах вас, опять же, подолгу не бывает, — так, словно Ловчинский только подтвердил его слова, кивнул Громов. — Для чего же вам на третьем этаже сидеть? Переедете на пятый. И уплотним вас заодно. А то слишком много места занимаете.

— Уплотним⁈ — взвился Ловчинский.

Он вскочил с кресла и явно приготовился говорить дальше, но Цаплин, приподнявшись, положил руку ему на плечо.

— Володя, успокойтесь! Эдак вы на дисциплинарное взыскание нарвётесь, а сделать всё равно ничего не сделаете. Тут тоньше действовать надо.

Ловчинский сел на место. Взглянув на Цаплина, покачал головой.

— Ох уж эти твои магические штучки…

Цаплин состроил невинное лицо.

— Никаких штучек, Володя, о чём вы?

— Ой, ну мне-то не затирай, — отмахнулся Ловчинский. — А то не знаю тебя. А то на ровном месте у меня сейчас руки опустились и ноги стали ватными!

— Это от волнения.

— Ну да, конечно…

— Переезд предлагаю не откладывать в долгий ящик! — продолжал между тем витийствовать Громов. — Займёмся этим немедленно, прямо сейчас!

— Да он издевается⁈ — взвился теперь уже Колобок. — Нам с Мишей в Малый Гнездиковский надо, Сидорова допрашивать. К Володе сейчас, часа не пройдёт, с охраны прибегут — спасите-помогите! Какой ещё, к чертям, переезд?

— Никакого переезда, — категорически отмёл Цаплин. — С моей одышкой только документы таскать между этажами.

— А что же делать?

— Подумаем. — Цаплин почесал подбородок. — С начальством, молодые люди, следует бороться их же методами. Вам с Михаилом надо в Малый Гнездиковский — ну так и поезжайте туда. Володя тоже долго на месте не просидит. А я, старая кабинетская крыса, разберусь как-нибудь. Сейчас время потянем, а там видно будет. Но с нефритом, Пётр Фаддеевич, по моему мнению, пока обождать надо. Начальство, как изволите видеть, нынче явно не в том настроении пребывают.

— Всё равно схожу к обоим, — объявил Колобок. — Глядишь, в головах застрянет хоть что-то.

— Например, то, что нас не уплотнять надо, а людей набирать, — проворчал Ловчинский.

И тут в дверь зала постучали.

— Да-да? — встрепенулся Громов.

— Премного извиняемся, ваше высокородие! — Заглянувший в зал охранник изобразил поклон. — Там городовой с Покровки прибёг до Владимира Сергеича. Дело, говорит, чрезвычайно срочное. У складов возле Садового кольца два трупа нашли. Сторож клянётся, что магией убило.

Глава 17

Оборотень в погонах

Ловчинский, услышав слова охранника, вскочил и поклонился Громову.

— Приношу извинения, ваше высокородие! Разрешите покинуть собрание?

— Езжайте, — кисло сказал Громов, — коли уж такое срочное дело. Но вообще, господа, до всех этих паникёров следует донести, что наш оперативный отдел разрешается беспокоить лишь в самых крайних случаях! Полиция ведь тоже за что-то жалованье получает…

Ловчинский его уже не слушал. Пожелав Колобку и Цаплину удачи в общении с начальством, выбрался из ряда, где мы сидели, и быстрым шагом направился к двери.

Я заметил, что многие сотрудники устремили на него завистливые взгляды. От внимания Громова это, должно быть, тоже не укрылось. Он, оглядев зал, пожелал всем трудового энтузиазма и выразил пожелание, чтобы переезд состоялся как можно скорее. Начать советовал прямо сейчас, пока мы все горим этой идеей.

Сотрудники поддержали начальство торопливыми аплодисментами и собрались вставать — благо Громов, закончив, сошёл с трибуны. Однако на освободившееся место немедленно вскочил Тишкин и прокричал, что списки ответственных за стенгазеты от каждого отдела необходимо положить ему на стол сегодня до обеда! Это архиважная и архинужная вещь, господа!

Аплодисменты, которые прозвучали, получились ещё более торопливыми. После этого собрание наконец закончилось.

По пути к лестнице нас догнал запыхавшийся человек с погонами титулярного советника, взъерошенный и с блокнотом в руках. Он был высок и в целом довольно громоздок, однако вид имел энергичный.

— Господин Цаплин! Господин Колобков! А это, полагаю, у вас новый сотрудник? — Человек уставился на меня.

Цаплин вздохнул.

— Новый… Разрешите представить, Шура — Михаил Дмитриевич Скуратов, оперативник. Михаил, это Шура Кроликов. Он у нас занимается общественной работой, подушные подати собирает.

«Шура! — восхитился Захребетник. — Из бухгалтерии! Выдвинули в общественники, а теперь не могут задвинуть обратно». И захохотал, как это у него водилось, над чем-то своим.

— А вам бы всё язвить, Игорь Владимирович, — упрекнул Цаплина Шура. — Будьте добры сдать по десять копеек. Ловчинский ваш, как всегда, из-под носа у меня улизнул, ну да ладно. Я его после поймаю.

— Что случилось в этот раз? — вздохнул Цаплин, доставая кошелёк.

— Помните Бубликова? Из пятого отдела?

— Не помню, в пятом отделе много народа. А