Коран в культуре мусульманских народов - Мухаммад Али ат-Тасхири

к одним айатам, и в корне ошибочны в отношении других. На это обращали внимание многие знатоки Корана – которые, если и не касались всех выкладок, приведенных выше, то точно имели в виду большую их часть.

Второе замечание. С некоторыми из изложенных мнений невозможно согласиться – и, в особенности, с последним предположением ар-Рази, поскольку Коран является единственным мерилом истинности, единственной границей, отделяющей правду от лжи. Это мерило не может быть неким «общим знаменателем» заблуждения, в котором каждый найдет основания для своевольной проповеди и борьбы против всех прочих богословских школ. То же самое мы вправе заключить и о пятом мнении, затрагивающем тему чудесного красноречия «темных» айатов, так как сущность красноречия сводится к точному выражению смысла, облаченного в красивую форму, а не к его сокрытию и размыванию, – что, безусловно, противоречит принципам риторики, если и вовсе не служит другим целям… Следовательно, сложность понимания тех или иных мест не может быть объяснена их красноречивостью – и, тем более, как следствие их красноречивости.

Третье замечание. Большинство ученых, высказавшихся выше, всего-навсего оправдывают некую историческую данность. «Дух» нашего вопроса, его подлинное средоточие вычитывается из третьего, четвертого и шестого мнений о нем, которые мы должны объединить под одним заглавием: «Коран не может существовать без своих «темных» мест». И мы говорим об этом уже после того, как отметили ведущую роль Корана в прояснении сложнейших истин, установлении общих, высочайших норм и наделении всякого человека тем, к принятию чего он подготовлен.

Но таков «дух» ответа на наш вопрос – и все другие ответы на него ученых так или иначе с ним связаны.

Четвертое замечание. Главную проблему, возникающую при исследовании «темных» айатов, можно выразить в двух утверждениях:

А. Благородный Коран есть Водительство, Свет, Различение и Мудрость – в то время как неясные для понимания его айаты самой своей неясностью противоречат принципам водительства, мудрости и различения. Муташабих-айаты понуждают человека сомневаться в истине, часть которой, как оказывается, даже невозможно познать;

Б. как упомянул Фахр ад-Дин ар-Рази, существование «темных» айатов стало причиной возникновения религиозных группировок и сект, каждая из которых «особым образом» держится коранического послания[147].

К последнему мы добавим еще несколько замечаний. Некоторые из айатов, упомянутых нашими учеными, могут послужить – и даже служат – для кого-то основанием следовать учениям, в корне расходящимся с божественным вероучением. Эти учения пытаются разрушить сам фундамент истинной веры, – что, конечно, несовместимо с целью Откровения. Несовместим с ней антропоморфизм, способствующий формированию слабого, абсурдного образа Всевышнего Аллаха, – и, как следствие, отрицанию самого факта Его существования. Точно так же противоречит подлинной Религии фатализм, отрицающий нравственную ответственность человека перед Богом – равно как и учение о греховности (нафй ал-‘исма) пророков, венчающееся сомнением в их речах и деяниях.

Так или иначе, оба этих утверждения не решаются предложенными нами мнениями коранистов – ведь какими бы ценными они ни были, они не в состоянии возместить цену потери, что приведет Общину к смятению и расколу, что умертвит веру и лишит Коран – да простит нас Аллах! – его спасительности. Иначе цена потери будет равна цене мнимого нашего успеха.

Этот вызов требует от нас найти то, что оградит Общину от раскола и смятения, а вероучение – от губительной войны против его высоких целей. Так к чему мы должны возвратиться, чтобы обезопасить себя?

Как следует из айатов и благородных хадисов, нам не остается ничего, за исключением двух оснований:

а) ясных айатов, названных Всевышним «матерью Книги» (а «материнство», вне всякого сомнения, означает приоритет этих айатов над другими), – и потому исключающих из поля зрения искушенного в науках читателя Корана неверные представления о его смыслах (больные же души вечно пребывают в искушающих их – и других – сомнениях и растерянности);

б) и, конечно же, искусных ученых, которые становятся наиболее распространенным источником прояснения смысла «темных» айатов; они толкуют божественный Закон и детально его объясняют – и к ним обращаются те, кто хочет отделить ложь от правды; они – ось Общины и залог ее единства, прибежище знания и конец бесплодных блужданий.

Но кто они – эти «укорененные в знании» люди?

Верно переданные со слов сподвижников речения Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, свидетельствуют о том, что, в первую очередь, следует обращаться к Пророку и его Семье за разъяснением о всякой вещи – и, тем более, за разъяснением о смысле замеченных «темных» мест Корана. Одно из таких речений – знаменитый хадис о двух «весомых вещах» (хадис ас-сиклайн), признанный всеми исламскими течениями и утвердивший необходимость обращения к Алидам, прочно, неразрывно связанных со Священным Писанием до последнего, Судного дня. Их толкование – то, что убережет Общину от заблуждений. О том же говорят и другие изреченные Пророком хадисы, где описываются знания имама ‘Али, мир ему – как, например, известный хадис: «Я – город знаний, а ‘Али – его ворота».

Об авторитетности своих суждений во всех сферах богословия неоднократно говорили и сами члены Семьи Пророка – к примеру, Нахдж ал-балага («Путь красноречия»)[148] описывает их следующим образом: «Они – хранилище тайн Пророка и убежище его дела. Они – основа Религии и столп достоверного знания. В их ведение поступает драгоценность – и к ним прибегает каждый вновь явленный верный. Они – основа правды, лицо веры, язык истины. Они подобны звездам небесным: если заходит одна их звезда, вместо нее на небосклоне появляется другая. Они – древо пророчества и обиталище Послания. Они – собрание ангелов, сокровище знания, источники мудрости; у них – ворота поучений, освещение истин. Если они заговорят – то скажут правду; если замолчат – то замолчат первыми. Они – жизнь науки и смерть невежества. Ими истина вернула свое достояние, а ложь потеряла благодаря им свое место»[149].

В другом великолепном отрывке имам так определяет авторитет, к которому следует прибегать с вопросами при сомнениях: «Не бегите от истины подобно тем здоровым, что бегут прочь от чесоточных и больных. Знайте, что вы не познаете истины до тех пор, пока не узнаете заблудших, не познаете завет Писания, пока не узнаете предавших его, и не присягнете ему, пока не узнаете отступивших от него. Ищите же все это у ученых; они – суть жизнь знания и смерть невежества. Об их знании вам расскажет их мудрость, об их логике – их здоровье, о скрытых их мыслях – видимые их действия и слышимые их слова. Они не изменяют Религии и не спорят о ней. Вера между ними