Коран в культуре мусульманских народов - Мухаммад Али ат-Тасхири

Имам ас-Садик, мир ему, также замечал: «Тот верный, что читал Коран в юности, – с костьми и мясом его смешается Священное Писание, а Аллах, Велик Он и Преславен, причтет его к честным, благородным ангелам»[183].

И сказал имам ‘Али, мир ему: «Тот, кого одарили Кораном, а он подумал, будто кто-то располагает чем-либо лучшим, нежели Коран, – тот возвеличил презираемое Аллахом и презрел возвеличенное Им!»[184].

И было сказано: «Читающий Коран постоянно растет, подобно путешественнику»[185].

Сказано также: «Те, кто несут в себе Коран, суть люди, познавшие рай»[186].

Предания ал-Кафи отмечают важность доведения чтения Корана до конца, освещения домов рецитацией Священного Писания[187], – а также поощряют доброе, сладкоголосое[188] чтение его на всяком месте[189] (в особенности – в Мекке, где его следует прочесть за одну неделю[190]).

Имам ас-Садик, мир ему, говорил: «Воистину, Коран не должен читаться наспех – но он читается нараспев. Если ты, читая Коран, обнаружишь айат, повествующий о рае, – то остановись и попроси у Аллаха, Велик Он и Преславен, райского блаженства. Если же ты, читая Коран, обнаружишь айат, повествующий об аде, – то остановись и моли Аллаха оградить тебя от великого огня»[191].

Далее ал-Кафи приводит речи, посвященные описанию награды за прочтение тех или иных сур[192].

Коран и человеческое поведение

Разумеется, все виды доброго поведения человека должны умещаться в коранические рамки, становящиеся общим морально-этическим мерилом, мерой всякого движения личности. Так, имам ас-Садик, мир ему, молился: «Боже, дай нам испытывать дозволенное Кораном и избегать запрещенного им! Дай нам не преступать его границ и держаться его установлений!»[193].

В другом отрывке присутствуют такие слова: «Боже, сделай Коран правителем, ограждающим нас от заблуждения, пастырем, направляющим нас к благодеянию, и добрым помощником, спасающим нас от уклонения в грех, – да достигнем мы лучшей надежды!»[194].

Ас-Садик, мир ему, говорил: «Коран – это проводник, указывающий на лучший из путей»[195].

Итог

Все приведенные предания, собранные в ал-Кафи, служат развитию совершенного коранического человека, формулируют для него, человека, истинные вероубеждения и богословские категории, очищают его и воспитывают его нравы, поощряя теснее взаимодействовать со Священным Писанием. Имамы – источники преданий – описывают рамки поведения, заданные Кораном на всякую потребу: сквозь его призму правоверному следует смотреть, слушать и говорить.

Упомянутые выше отрывки показывают, помимо прочего, насколько трепетно имам ал-Кулайни, да смилуется над ним Аллах, подходил в своем труде к вопросам коранических наук: он преклоняется перед величием и высокой степенью Священного Писания, понуждает многие поколения – и в особенности поколения соратников Семьи Пророка – руководствоваться им, взаимодействовать с ним, строить с его помощью свои души и разум, выверять все свои представления о мире в строгом соответствии с его мерилом.

К сожалению, у нас не остается достаточно места, чтобы детально разобрать обвинение оппонентами шейха ал-Кулайни в том, будто он сомневался в авторитетности Корана и полагал текст Писания искаженным. Оппоненты эти считают, будто ал-Кулайни противостоял согласному мнению мусульманских ученых по этой проблеме и заявил об искаженности Божественного Напоминания, – к которому ложь не подойдет ни спереди, ни сзади, – усомнившись в том, что Аллах Всевышний, ниспославший Священное Писание, сумел сохранить его в целости… Таких обвинений – великое множество, и вряд ли мы вправе отвлекать читателя и приводить их здесь в полном объеме. Но мы все же скажем слово правды и заступимся за нашего великого ученого и славного хадисоведа.

Шейх ал-Кулайни и «искаженность» Корана

Итак, тезис об искаженности Корана, приписанный шейху ал-Кулайни, есть одно из наиболее опасных обвинений, обращенных против него. Это – не что иное, как ошибка, допущенная покойным ал-Файдом ал-Кашани, сказавшим: «Очевидно, что авторитетный исламский ученый (сикат ал-ислам) Мухаммад б. Йа‘куб ал-Кулайни, да пребудет благодатным место его упокоения, верил в искаженность Корана, в потерю некоторых его айатов»[196]. Эта ошибка подвела некоторых к опасному выводу о неверии ал-Кулайни; так, шейх Мухаммад Абу Захра[197], ссылаясь на текст ал-Кашани, заявил следующее: «Странно, что о таком говорил ал-Кулайни, считающийся у них неоспоримым знатоком предания. Как можно принимать во внимание хадисы, переданные таким грешником, держащимся явного неверия!»[198]

В действительности же покойный ал-Кулайни никогда не писал об искаженности Корана. Такое мнение он привел в разделе своего труда «Никто не познал Коран целиком, кроме имамов»[199], – это не означает веры в искаженость Писания, но приведенные в ал-Кафи предания всего лишь повествуют о разногласиях, затрагивающих различные вопросы последовательности ниспосланных сур, кодификации Корана, степени искушенности ученых в коранических и экзегетических науках. То есть эти предания вовсе обходят стороной проблему «искаженности» Священного Писания.

То же самое относимо и к части «Занимательные рассказы о достоинстве Корана»[200]: предания этого раздела повествуют о сохранности букв Писания при потере некоторыми людьми их смысла, равно как и об особой, исключительной погруженности членов Семьи Пророка, мир им, в науки о Коране и его толковании. Все это никоим образом не указывает на веру в искаженность Писания. К тому же, ал-Кулайни – энциклопедист, приводящий предания с учетом цепочки их передатчиков (иснад), – никак не говорит о своем отношении к содержанию приводимых текстов. Красноречиво и заглавие соответствующих частей – частей, содержащих «занимательные рассказы» (навадир), – ценное в связи с методологической установкой ал-Кулайни, который писал: «Оставляй в стороне подложные занимательные рассказы»[201].

Однако много важнее предыдущих соображений то, что эти предания, какими бы они ни были, не повествуют об искажении Корана, – но говорят о разброде в рядах спорящих касательно членения айатов и смысловом искажении (тахриф ма‘нави). О том же свидетельствует другое предание, переданное ал-Кулайни: «Они отвергли Писание – утвердив его буквы и исказив его установления!»[202]. Не менее дискуссионно расположение сур в современном тексте Корана.

Поспешно объявив о «неверии» ал-Кулайни, шейх Абу Захра допустил серьезную ошибку, несправедливо обойдясь с памятью великого хадисоведа. Покойный наш учитель и шейх, господин Мухаммад Такийй ал-Хаким[203], в связи с этим писал: «Ал-Кулайни поместил эти предания в части, объединившей редкие, неаутентичные тексты, противоречащие другим переданным им достоверным словам. Согласно его методологии, такие предания должны быть отвергнуты хадисоведами; к тому же вера в правдивость цепочки передатчиков предания – конечно, если таковая вообще есть, – вовсе