Антуан Карем. Повар королей - Иэн Келли

Три курицы «аливуар» с соусом из трав

Три куропатки по-маршальски под классическим соусом финансьер

Три телячьих мозга, запеченных по-македонийски

ТРИ ТАРЕЛКИ ЖАРКОГО С САЛАТОМ

Жареная курица, телячья вырезка

ШЕСТЬ ОВОЩНЫХ ГАРНИРОВ

Французский горошек

Артишоки по-лионски

ДЕВЯТЬ ДЕСЕРТОВ

Ванильное суфле

Апельсиновые меренги

Мусс из кофе мокко

Доступ к качественному продовольствию – свежим артишокам, апельсинам, телячьим мозгам – в условиях продолжающихся беспорядков во французской столице для Карема явно не был проблемой. Однако это не отменяло напряженной атмосферы, царившей в Париже. Разгневанная толпа встречала британские войска, которым поручили вывезти итальянские сокровища из Лувра для репатриации, и повсюду царила неуверенность в «белом (бурбонском) терроре», способном превратиться в способ мести бонапартизму.

На кухнях Елисейского дворца Антуан чувствовал себя в полной безопасности. Поговаривали, что русский царь на этот раз стал настоящим затворником по сравнению с той блистательной светской фигурой, которую он являл Парижу еще год назад. Он ел – и очень хорошо, – но на этот раз на трапезах присутствовали исключительно его генералы. Одной из причин для такого закрытого стиля жизни стало новое любовное увлечение – вдовствующая Юлия фон Крюденер, увлеченная мистикой и предсказаниями. Некоторые любители сплетен с удовольствием рассказывали о том, что седовласая матрона тайно встречалась с царем в садах и на кухнях Елисейского дворца. Если Антуан что-то и подозревал о каком-либо вторжении, то совершенно точно хранил об этом молчание. Тем не менее повар и баронесса все же каким-то образом встретились. По совпадению, мадам фон Крюденер должна была достичь апофеоза своей странной карьеры во Франции в то же время и в том же месте, что и Карем: на поле в Шампани под названием Вертю.

Союзники сочли необходимым устроить какую-то церемонию в честь окончательного отъезда царя на родину. Выбранным для празднества победы был день памяти покровителя царя Александра – святого Александра Невского, у чьего храма на Невском проспекте в Санкт-Петербурге до сих пор молятся отъезжающие солдаты. С Каремом был заключен контракт на организацию ужина, для которого была выбрана площадка под открытым небом недалеко от Эперне в Шампани.

Место выбрали не случайно. Во-первых, это было место отчаянной последней «победы» над Наполеоном, одержанной вилами жителей Эперне и подкрепленной бесплатным шампанским от их мэра – Жана Моэта. Во-вторых, ни одна парижская площадка не была достаточно большой для предполагаемого состава участников. Планировалась благодарственная месса под открытым небом, а также парад с участием более 150 эскадронов кавалерии, 150 батальонов пехоты и 900 офицеров. Царь должен был присутствовать вместе с императором Францем Австрийским, королем Фридрихом Вильгельмом Прусским, принцем Шварценбергом, маршалом Блюхером и герцогом Веллингтоном. В числе приглашенных была также мадам фон Крюденер, которая в привычном для себя синем саржевом платье и соломенной шляпе, должно быть, выглядела крайне необычно среди всех этих галунов и медалей.

Плейн де Вертю (Plein de Vertus) располагается примерно в 128 километрах к востоку от Парижа, между Монмирайем, Шалоном и Эперне, в своеобразном амфитеатре, созданном самой природой. Локация на Марсовом поле хоть и имела некоторые преимущества, но для Карема, которому было поручено три официальных пира на 300 гостей каждый, следовавших друг за другом 10, 11 и 12 сентября, и более скромные официальные обеды для королевских особ, она превратилась в большую головную боль.

Несколькими днями ранее из Парижа прибыл мясник со стадом крупного рогатого скота, телятами и отарой овец и устроил бойню. Мэру Шалона были посланы письма с просьбой прислать местного льда, поскольку парижские торговцы льдом за заказ, который требовалось доставить в Вертю, заломили неслыханную цену – 50 сантимов за полкило замерзшей воды! В итоге на месте был куплен целый ледяной склад. Затем сам Антуан прибыл на площадку, захватив с собой команду из 40 поваров, фургоны со столами на три сотни персон, 200 единицами кухонного оборудования, льняным полотном, вином, птицей, овощами, мукой, сахаром, яйцами. С ним же приехал еще и Фонтен, личный архитектор короля Людовика, которому было поручено заняться декором шатров и столов. После путешествия, в ходе которого они с тревогой поглядывали на казачьи войска, выстроившиеся вдоль дороги, Антуан и повара разбили лагерь недалеко от Шалона. К вечной досаде Антуана, спать им всем пришлось на соломенном полу местного амбара.

Русский инженер – барон де Сарт – реквизировал крестьян из тринадцати ближайших деревень, чтобы выровнять вершину холма и возвести на нем балюстрады и смотровые площадки для ожидаемой толпы. Русские войска стягивались в Вертю весь август, и Александр рассылал своим генералам и повару докладные записки, проверяя каждую деталь по двадцать раз в день и изучая чертежи Фонтена. Подготовка была для него очень важна, ведь он хотел обозначить: именно эта годовщина его коронации должна стать величайшим днем России во Франции. И, по словам русского писателя Данилевского, эссеиста Сидни Смита, Железного герцога Веллингтонского и самого Карема, все вышло так, как и задумывал царь.

В первом параде участвовали семь конных и одиннадцать пехотных дивизий, три казачьих полка с 540 полевыми орудиями. Всего было 150 тысяч солдат, включая 3980 старших офицеров в полной форме. Лорд Чарльз Стюарт писал своему старшему брату, виконту Кэслри: «По прибытии государей на назначенное им место был развернут флаг. Вся русская армия была выстроена в три линии, простирающиеся так далеко, насколько хватало глаз. Солнце блестело на их оружии и на обнаженных саблях кавалерии на таком расстоянии, которое казалось почти воображаемым… вдоль рядов солдат ехала кавалькада государей и их огромная свита».

Затем войска и монархи выстроились на площади, простирающейся до самой линии горизонта, вокруг семи алтарей – мистическое число Апокалипсиса, – в то время как православные священники служили торжественную мессу по традиционному русскому обычаю. Царь обходил алтари в сопровождении оккультистки фон Крюденер, старавшейся быть поближе к нему.

– Мое сердце было исполнено любви к врагам, – писал он, – и я молился о спасении Франции.

– Что ж, Чарльз, – повернулся Веллингтон к лорду Стюарту и прошептал: – Ты и я не видели ничего подобного ранее и, думаю, уже никогда не увидим.

Затем монархи, генералы, офицеры и леди приступили к ужину Карема. Фонтен и Карем спроектировали для банкета 42 готических павильона, украшенных в рыцарском стиле. Все они располагались у подножия руин замка Мон-Ами. В «саду» царского шатра находились павильоны поменьше. Сцена, похожая на сон, перемещенный в реальность прямиком из романа Вальтера Скотта, была запечатлена Пацетти, придворным художником из Эрмитажа. По