Знаки бессмертия - Анатолий Алексеевич Малахов

северяне умели делать такие суда, обладавшие большой подъемной силой, легкие в управлении и особенно удобные на волоках, там, где приходилось их перетаскивать с одной реки на другую.

Чудские люди привезли шкуры ценных зверей и продукты обмена — искусно выкованные из меди и бронзы изображения росомах, выдр, соболей, людей. В обмен на свои товары они требовали только золото.

Всполошились новгородские купцы. Решили проследить, куда уходит их золото. Снарядили разведчиков-дружинников. На легких ушкуях — плоскодонных парусных лодках — двинулись разведчики по следам чуди белоглазой.

Несколько столетий длилась колонизация Севера.

Отряды ушкуйников наводили страх своими разбойничьими налетами. Те, кто не хотел покоряться, отступали на восток, за Югорский Урал.

Говорят, что так и осталось ненайденным золото чуди белоглазой. В сказаниях упорно утверждается, что часть золота была взята в подземелья, куда скрылись племена чуди. По другим легендам, золото было переплавлено. Из него был изготовлен идол, которого иногда называют Золотой бабой. Все помыслы племени были направлены на его сохранение. Кто-то пустил слух о том, что где-то есть берестяная грамота-карта с указанием точного места хранения идола. Но кто знает — быль это или выдумка?».

Дальше в письме приводились факты, подтверждающие сказанное. В «Лаврентьевской летописи», как известно, переписанной с какой-то очень древней и ветхой рукописи, есть рассказ новгородца Гюраты Роговича, отправившего в 1096 году своего сына в Югру.

Ушкуйники добрались до Урала, встретив там горы «яко до небесе».

Вслед за разведчиками двинулись на чудь в Югру новые отряды колонизаторов.

Разведчиков посылал не только господин Великий Новгород. В «Двинском Летописце» записано, что богатства Севера интересовали и Москву. «В лето 1492, — говорится в „Летописце“, — отпустил великий князь Мануила Илариева, сына грека, детей боярских Василия Болтина и Ивана Брюха Коробина, да Антошку Петрова — мастера с фрязи, два немца Иван и Виктор… серебро делати и меди на Цильме, а деловцев с ними руду копать с Устюга — 60, с Двины — 100 и Пинеги — 80 человек… С того времени начали чеканить монету из своего серебра».

В пункте, указанном в «Летописце», побывал в 1896 году геолог И. П. Бартенев. Он подсчитал, что площадь древних выработок на Цильме определяется примерно в четыре квадратные версты. Отсюда, главным образом, чудскими людьми было вынуто около 50 миллионов пудов медной руды. Чудь белоглазая вывезла отсюда более полутора миллионов пудов чистой меди. Это более 25 тысяч тонн!

Конечно, в наши дни эти цифры не кажутся гигантскими. Такое количество меди примерно в 30–40 раз меньше годовой добычи ее в США. Но внесем поправку на эпоху. Ведь все это было получено без применения какой-либо техники. Осознав сказанное, мы поймем, что чудь белоглазая предстает перед нами как великий народ, знаток и добытчик рудных богатств своей земли.

Грандиозность отвалов медного месторождения свидетельствует о том, что руда добывалась здесь не одно столетие.

Без преувеличения можно считать началом добычи время, совпадающее с эпохами меди и бронзы, то есть две-три тысячи лет до нашей эры.

Проследим путь добытой здесь меди. Куда могли отправлять ее древние горняки?

Одним из потребителей больших количеств такой продукции могли быть жители Средиземноморья. Эта мысль возникла у меня во время осмотра богатств Афинского национального музея. Обилие выставленной там утвари, сделанной из меди и бронзы, гигантские статуи богов и героев, также отлитые из металла, заставляют задуматься о способах добычи таких количеств чернового сырья.

Средиземноморский бассейн, как известно, сравнительно небогат рудами меди и олова. Несомненно, что важнейший в то время металл доставлялся из других стран. Откуда? Не был ли одним из конечных путей Великой тропы «Из Югры в греки» Балканский полуостров?

Возможность положительного ответа на этот вопрос усилилась после того, как я увидел в глазах некоторых статуй агаты, сходные с теми, которые я собирал на песчаных пляжах Цильмы около медного рудника. Цилемские агаты отличаются от многих других своеобразием своего рисунка. Из них легче всего можно подобрать вставки, сходные с живыми глазами.

У Великой тропы могли быть и другие направления и ответвления от главных путей. От устья реки Цильмы можно подняться по Печоре и Усе и найти волоки в бассейн реки Оби. А отсюда открываются широкие возможности для путешествий по великим сибирским рекам.

В музеях крупных центров Сибири, среди археологических ценностей, можно встретить бронзовые кольца, каменные изваяния и фигурки людей и животных, искусно вырезанные из черновой меди. Не в Сибирь ли шла часть продукции с реки Цильмы? Где пределы влияния крупного промышленного центра цильмского участка Великой тропы?

Не натолкнулись ли вы на след потомков чуди белоглазой? Не их ли руками сделана стрела, попавшая в вертолет? Способ обработки металла, судя по описанию, такой же, как у чуди лет семьсот назад. Поищите, не удастся ли вам разгадать тайну великого народа?

Секреты красавицы

Геолог проснулся на знакомом ложе в пещере. Тот же полумрак. Вот и контуры бойца с песьей головой…

— Что же опять произошло? Ах, да! — и мучительно ясно вспомнились последние события: гибель русалки и фигура Ристарха, с запрокинутой головой, с луком в руках и вертолет… — Вертолет, конечно, был послан за ним. Его ищут. Не могут у нас оставить товарища в беде.

Жаль русалку. Так глупо погибнуть. Таких красавиц он еще не встречал на своем пути.

Маленький камешек вдруг упал возле постели. Потом второй, третий… Затем раздался тихий смех.

— Что это? Кто здесь? — И геолог увидел подходившую к нему тень погибшей. — Да нет, она жива!

Он бросился к русалке. Обнял.

Стыдясь своего порыва, геолог стал смущенно оправдываться, не зная, как загладить происшедшее, как бы о нем плохо не подумала русалка.

— Я Мавка, — сказала девушка. И голос ее напомнил те торжественные слова, которые упали на толпу, распростертую перед Идолом: «Мавка — Лексеичу, Лексеич — Мавке».

Значит, то был не сон. Перед ним была его суженая, предназначенная ему в жены самим Идолом!

Вновь нахлынувшая волна смущения захлестнула обоих. Растерянные, не зная, что сказать, они стояли друг против друга, крепко взявшись за руки.

Первой опомнилась Мавка. — Идем, — повела она его к Идолу. Упав на колени перед золотым Владыкой владык, Мавка забылась в горячей молитве.

Повинуясь внутреннему зову, опустился на колени рядом с Мавкой и геолог.

А Мавка молилась. Она вслух стала высказывать Идолу самое сокровенное, все то, что накопилось в ее душе.

— О Владыка!.. Я спасла ему жизнь, обязавшись быть его верной женой. В ответ он спас мою жизнь. Мы должны жить друг для друга, и дети наши