Знаки бессмертия - Анатолий Алексеевич Малахов

Свод пещеры над ним терялся в сумерках подземелья.

Откуда-то проникает свет. Надо бы расследовать. Но эту мысль отогнал и поглотил рисунок, неожиданно попавший в поле зрения.

Это было мастерски прочерченное углем, а потом выбитое на стене изображение демона — полухищника, получеловека. Песья косматая голова, с оскаленной пастью и огромными клыками была приделана к человеческому торсу. Вытянутые вперед человеческие руки этого чудовища были готовы к битве.

И опять невольно фиксировал мозг, что подобное изображение можно встретить в краеведческих отделах музеев Минусинска и Красноярска. И идолы там есть. Их собрали при изучении древних могильников Енисейского района. Какой это век? Что-то на заре нашей эры. Нет, даже раньше…

Но ведь здесь не Енисей. А идол, у ног которого он потерял сознание, такой же, как енисейский. Только там каменный, а здесь… золотой!

А, может быть, это и есть то знаменитое хранилище «Золотой бабы», которое ищут столетиями? Где только не искали местопребывание этого мифического идола! И вдруг оказаться в самом центре святилища!

Если все это так, то пока нечего стремиться назад к цивилизации. Надо разузнать все и сорвать покрывало, столетиями окутывавшее тайну древнего идола.

Сразу все стало на свое место. Геолог даже потянулся на своем ложе, но тут же застонал. Израненные руки, расцарапанные плечи, избитые ноги давали знать о себе.

И опять об идоле. Он интересен не только тем, что отлит из золота. В глазах у идола камни какой-то необыкновенной ценности.

Память удержала этот яркий голубой луч, струившийся из глаз идола.

Смутно вспомнилось, что среди цейлонских драгоценностей есть камень иолит — благородная, прозрачная разновидность обычного кордиерита. Правильно «иол», по-гречески — фиалка. Этот фиалкового цвета или иногда синий минерал сродни обычным силикатам, но имеет одну особенность — дихроизм — двуцветность.

Зацепившись за вспомнившуюся из учебника фразу, мозг продолжал работу. Если вырезать из иолита пластинку параллельно одной из оптических осей минерала, то наблюдается световой эффект, носящий название «усы Брюстера». Эффект сводится к вспышке ослепительно голубого света.

Но дикари — и «усы Брюстера»! Хотя каких только чудес не бывает на белом свете! Ну, а свет мог кто-то дать сверху, для усиления эффекта.

Первые шаги

Взгляд геолога вдруг задержался на чем-то необыкновенно знакомом. — Господи! Да ведь это моя одежда. Как она сюда попала?

И, вскочив с постели, несмотря на боль, геолог мгновенно оделся. Стало вдруг хорошо-хорошо. Словно привычный костюм удесятерил его бодрость.

— Лексеич, — тихо позвал его кто-то.

Он обернулся. Вчерашние мучители, взявшие его в плен, подходили к нему. Невольно напружинились мышцы. Все тело собралось в единый комок. Сейчас он встретит их лицом к лицу!

— Не бойся, — ласково сказал ему Главный. — Поговорим по-хорошему. Позавчерась мы помяли тебя немного. Но ты уж прости нас. Сутки ты был без памяти.

И, выйдя вперед, Главный отпустил ему большой поясной поклон, как это делалось на Руси в давние времена, с прикосновением пальцев к земле.

— Я ведь решил все узнать, — лихорадочно заработал мозг — нужно смириться. Они сами идут мне навстречу. — И геолог, изменив оборонительную позу, улыбнулся.

— Ладно уж. Говорите, зачем я вам понадобился? Как вас зовут? Кто вы такие? — на одном дыхании проговорил геолог.

— Я — Кронид, — выпрямившись, сказал Главный, — владыка сих мест, этих людей и живота всякого. Полонили мы тебя с моими людьми. Зачем? — узнаешь в свое время. Посмотри на моих людей: это — Страдон, моя правая рука. А это слуги — Индис, Иона и Ристарх.

Словно на великосветском приеме (так показывают по телевидению «больших» людей), кланялись геологу те люди, которые еще вчера волокли его сюда. Сейчас выражение их лиц было добродушным.

Страдон — правая рука Кронида — оказался тем самым, кто вчера грозил ему кинжалом. А слуги волокли его на растяжках.

— Слугой ты будешь вместе с нами у Косматого, — продолжал Кронид. — Простил он тебя вчера. Посмотрел ласково. Нечасто он бывает таким голубооким.

— А не простил бы он тебя голубым оком, — добавил Страдон, — сидеть бы тебе сейчас на цепи.

— Простил он тебя…

— Великий он милостивец…

— Оком своим подтвердил: наш ты по духу… — одновременно забормотали Индис, Иона и Ристарх.

— Пойдем, Лексеич, — снова вступил Кронид, — покажу тебе все угодья наши. Ведь на всю жизнь пришел к нам. Запомни — обратного ходу нет!

Лицо Кронида стало жестоким, таким же, как и вчера.

Геолог рассмотрел своих новых друзей. И хотя вчера показались они похожими на местных жителей, только тут выявились глубокие их различия.

У всех слуг Косматого были особые, белесые глаза. Самыми белесыми они были у Кронида. Это была какая-то раса белоглазых. Белые зрачки сочетались с красноватыми белками глаз, что придавало людям какое-то странное выражение.

— Альбиносы, — фиксировал по привычке геолог, — они должны щуриться на свету и хорошо видеть в полутьме. Это редкий случай частичного альбинизма. У них не хватило пигмента только для зрачков глаз. Остальное — как у всех людей.

— Сначала поклонимся Косматому, — говорил Кронид, — мы все служим ему — Владыке владык, Идолу из идолов. Иди и ты, поблагодари его.

Они подошли к главной части пещеры. Сейчас все поклонились Идолу только поясным поклоном.

В полутьме отчетливо было видно, что предмет общего поклонения был действительно сделан из чистого золота. Идол был вылит в виде большой тумбы в рост человека. Немного сгорбленный, без рук. Отчетливо отработанная голова. Поражало сходство лица Идола с лицами поработителей геолога. Те же близко поставленные к носу глаза. Широкие скулы. Маленький рот. И лохматость та же, что и у слуг Идола.

— Ну, пойдемте, — тихо промолвил Кронид, — теперь ты увидел Хозяина из хозяев, Владыку из владык.

— Эх, не удалось рассмотреть камни в глазах, — подумал геолог. — Ну, ничего, успею.

Все пошли к выходу из подземелья.

Гибель русалки

Они действительно стали щуриться. Яркий свет слепил. Глаза, привыкшие к полутьме подземелья, не сразу воспринимали окружающее.

А смотреть было на что. Словно в музее, предстали перед геологом быт и уклад людей начала нашего тысячелетия. Вот так в наши дни в этнографических собраниях выглядит старина.

В расширении лога, вблизи от пещерного лаза, раскинулось поселение белоглазых. Их жилища были врублены в скалы. Возможно, при этом использовались естественные карстовые полости. Заметить поселок даже с воздуха было невозможно.

Все жители занимались своими делами. Это была жизнь той эпохи, когда каждая группа людей умела сама вырабатывать все необходимое. Домашний скот доставлял не только еду. Шкуры животных обрабатывались и давали одежду, обувь. А на небольших полянах