Знаки бессмертия - Анатолий Алексеевич Малахов

Оглянувшись, геолог увидел, что заплыл далеко вперед. За поворотом реки скрылось то место, где была оставлена лодка. Перед купающимся встал новый обрыв. В скале, через всю ее длину, просматривалась трещина, заполненная какими-то диковинными минералами.

Секунда — и геолог, подплыв к скале, уже забыл все окружающее. Да, действительно, жильное тело в скале было совершенно необычным для этих мест. Минералы подсказывали, что наконец-то исследователю повезло, и он вступил в новый мир фактов, никогда никем не встреченных. Один из кусочков, подобранных в осыпи, включал самородный желтый металл — золото!

Конечно, нужно скорее вернуться к лодке за геологическим молотком. Скорее…

И вот началось…

С этой минуты в жизнь геолога вошло необычное. Первая секунда удивительных переживаний длилась мгновенно, но казалась растянутой на вечность.

Чуткое ухо геолога уловило странный свист. Миг — и на туловище очутилась крепкая веревочная петля, прижавшая его руки к телу.

Инстинктивно геолог рванулся в сторону, затянув этим петлю.

Новый свист. И новая петля, упавшая с другой стороны, еще туже сковала руки и тело…

Одновременно с этим из береговых зарослей вышло к реке пятеро коренастых людей, деловито и как-то по-хозяйски сматывавших арканы.

Геолог рванулся снова. Крепкие веревки еще туже вдавились в тело, оставив кроваво-красные полосы — следы.

«Вот так, наверное, был заарканен и Кузьма», — мелькнула и исчезла мысль.

«Не надо сопротивляться! — появилась другая мысль. — Я этим работаю на них. Все рассчитано на инстинктивные движения».

А странные люди подходили все ближе и ближе. Лихорадочно мозг зафиксировал, что они внешне мало чем отличаются от его рабочих. Тот же костюм из крашеного домотканого полотна. Такие же добротные бродни из самодельной кожи, подвязанные цветной лентой выше икр и подтянутые ремешками к поясу. Они были такими же взлохмаченными и бородатыми, как десятки местных жителей.

— Филат… Иван… Спасайте!.. — истошно закричал геолог.

Но тут подскочили к нему двое из бородатых и молча вдвинули кляп в рот. И тут же все четверо оттащили геолога в кусты.

Все было сделано вовремя.

Еще чуть-чуть шевелилась листва, когда из-за поворота реки показалась лодка. Слаженно и сосредоточенно шла работа. Шесты упирались в дно, и лодка бесшумно скользила по вадиге.

— Ишь, — рассуждали Филат и Иван, — кажется, вот тут шумел Лексеич. И впрямь, не сыграла ли с ним шутку русалка? Вишь глубина здесь какая! Омут! Давай-ка хором покличем его.

— Лексеич! Лексеич! — прокатилось над рекой.

— Лексеич, где ты?

— Лексеич!!!

Но тишина, жуткая тишина была ответом на их крики.

— Утонул! — решили мужики. — Затащила его в омут хвостатая девка. Что будем делать-то? Как покажемся людям? Не уберегли, скажут, человека.

И оба мужика разревелись. Всхлипывая, они причитали, говоря, какой хороший был их начальник. Никогда он им не перечил, не говорил худого слова, уважал.

До вечера ездили вверх и вниз по вадиге рабочие. Заглядывали под каждую корягу, прощупывали шестами дно.

Лишь к концу дня, немного отдохнув и перекусив, решили мужики, не задерживаясь, спускаться вниз по реке. Плывя днем и ночью, они могут «выйти в люди» за полтора-два дня. А там — что решит начальство.

У идола

— Эй, полонянин, — тихо сказал геологу самый бородатый, — восстань. Пошли.

— Токмо не ершись, а то во… — добавил другой, вынув из самодельных ножен кинжал, блеснувший каким-то странным желтым отблеском.

Что делать? Не умирать же глупой, нелепой смертью? И геолог пошел. Точнее, был потащен на растяжках-веревках теми, кто его заарканил.

Идти было трудно. Босой, голый, с руками, прижатыми арканами к телу, с кляпом во рту.

Лишь через час кончилось все это мучение. Пленника наконец привели к стойбищу, в глубокий лог, впадающий в приток притока главной реки.

Можно смело сказать — найти стойбище, не зная о его существовании, невозможно. Только случайно можно было наткнуться на это замаскированное природой логово, совершенно не посещавшееся ни охотниками, ни оленеводами.

Суеверные предания охраняли это забытое всеми место.

Навстречу пленнику и поработителям высыпало все немногочисленное население лога. Здесь были и женщины, и дети, и взрослые мужчины.

— Полонянина, полонянина ведут, — зашептали встречающие.

— Сейчас его увидит Косматый. Он все и порешит.

Бородатый начальник подошел к пленнику и вытащил у него изо рта кляп.

Ох, какой красивой показалась ему в этот момент жизнь!

— Бабыньки, бабыньки, — зашептала вдруг одна из зрительниц, — да он, смотрите, бритоус поганый!

— К Идолу! — раздался в толпе сначала одиночный возглас.

— Ведите его к Идолу!

— К Идолу!

— На капище!

— Там и решить…

Снова потянули за веревки охотники. Они быстро втащили пленника ко дну лога, подвели к входу в пещеру и потащили его — полузадушенного, исцарапанного, избитого — по сырому полу новой темницы.

В полутьме геолог увидел, что находится в гигантском подземелье. Причудливые сталактиты и сталагмиты придавали подземелью облик храма. Самым же удивительным чудом была статуя в рост человека, поставленная на фоне природного драпри — занавеса, спускающегося откуда-то сверху. На таком фоне тускло поблескивал желтый металл статуи.

— Золото, — успел подумать геолог. — Это, наверное, и есть Золотая баба! И я первый из современных людей, увидевший это чудо. Правда, облик статуи ничем не напоминает бабу. Это лохматое и косматое существо, видимо, главный из главных богов!

Все, кто вошел в пещеру, встали на колени. Только тот, кто командовал его поимкой, остался стоять.

— Ответь, о Великий! — громко воскликнул главный. — Что делать с полонянином?

— Ответь…

— Ответь! — закричали коленопреклоненные.

И вдруг откуда-то из глубины свода пещеры послышался чистый, звонкий девичий голос: — Мавка — Лексеичу; Лексеич — Мавке. Да будет так!

Странный, нестерпимо яркий, сверкающий голубой луч — два снопа света — вырвался из глаз статуи. Свет голубого луча коснулся и брошенного к ногам статуи геолога.

— Слава! — закричали все. — Быть так! — И разом упали веревки с тела геолога. Это было последнее, что он запомнил. Тьма помутила его сознание. И он, сначала привстав, рухнул снова у ног статуи…

В наш атомный век…

Геолог проснулся. Странное ощущение тишины преследовало его. Вот так бывает в перерыве между радиопередачами. Ну, конечно, сейчас он услышит знакомое: — Доброе утро, товарищи! Сегодня пятница, 20 июля. Московское радио начинает свои передачи.

Сегодня… Вторая половина XX века. А он в эпоху транзисторов, в век атомных электростанций, в эру космических кораблей водворен в дикость и варварство древних столетий!

Постепенно, как с похмелья, возвращалось утраченное сознание.

— Почему я здесь? — и до боли жутко припомнилось все свершившееся.

Ну да, его оставили в пещере. Потерявшего сознание приволокли в угол, бросили на кучу мха (ягеля — оленьего мха, автоматически