Идеальный шторм - Себастьян Юнгер

правому борту, а пол завален хламом, который скапливается вокруг молодых мужиков — одежда, кассеты, пивные банки, сигареты, журналы. Вместе с журналами — десятки книг, включая несколько потрёпанных покетбуков Дика Фрэнсиса. Фрэнсис пишет о скачках, что, видимо, привлекает рыбаков, потому что это ещё один способ выиграть или проиграть кучу денег. Книги кочуют по флоту «со скоростью четыреста миль в час», как выразился один рыбак, и бывали на Большой банке, наверное, чаще самих рыбаков. Большинство прикрепляют к стене фотографии подруг — рядом с вырванными страницами из «Пентхауса» и «Плейбоя», — и экипаж «Андреа Гейл» наверняка не исключение.

Камбуз — самое большое помещение на судне после рыбного трюма. На первый взгляд он мог бы сойти за кухню в автофургоне: шпон под дерево, люминесцентные панели, дешёвые деревянные шкафчики. Четырёхконфорочная газовая плита, промышленный холодильник из нержавейки и столик из пластика, вдвинутый в носовую переборку. Вдоль левого борта — лавка, над ней — единственный иллюминатор. Слишком маленький, чтобы человек пролез. Дверь в кормовой части камбуза выходит в тамбур, откуда трап ведёт вниз, в машинное отделение. Трап защищён водонепроницаемой дверью, которая намертво задраивается четырьмя стальными задрайками. Двери кубрика и рубки тоже водонепроницаемые; в теории всю носовую часть судна можно задраить с экипажем внутри.

Двигатель — восьмицилиндровый дизель с турбонаддувом мощностью 365 лошадиных сил — немного мощнее самых больших магистральных тягачей. Двигатель был перебран в 1989 году после того, как судно залило у причала: замёрзла выпускная труба, и от расширения треснул шов. Двигатель вращает гребной вал, который проходит через вырез в кормовой переборке машинного отделения и через рыбный трюм к корме. На большинстве судов вал уплотнён сальником при проходе через переборку, но на «Андреа Гейл» его нет. Это слабое место: если трюм зальёт, вода может перетечь в машинное отделение и убить двигатель, обездвижив судно.

Мастерская расположена прямо перед двигателем и забита инструментами, запчастями, досками, старой одеждой, запасным генератором и тремя трюмными помпами. Задача помп — откачивать воду быстрее, чем она поступает; в старые времена команды работали на ручных помпах сутками, и суда тонули, когда шторм пересиливал людей. Инструменты хранятся в металлических ящиках на полу и включают почти всё, что нужно для переборки двигателя: пассатижи, монтировку, молоток, разводные ключи, трубные ключи, торцевые ключи, шестигранники, напильники, ножовку, клещи, болторезы, слесарный молоток. Запчасти уложены в картонных коробках на деревянных полках: стартер, водяной насос, генератор, гидравлические шланги и фитинги, ремни, провода, предохранители, хомуты, прокладочный материал, гайки и болты, листовой металл, силиконовый герметик, фанера, шуруповёрт, скотч, масло смазочное, масло гидравлическое, масло трансмиссионное, топливные фильтры.

Суда стараются всеми силами не заходить на ремонт в Ньюфаундленд. Это не только пустая трата драгоценного времени, но и чудовищные деньги — один печально известный счёт составил $50 000 за работу, которая должна была стоить $3500. (Токари, по слухам, гоняли станки на 46 оборотах в минуту вместо 400, чтобы набить сверхурочные.) Поэтому капитаны ярусников выручают друг друга в открытом море: одалживают запчасти, дают технические советы, делятся едой и топливом. Конкуренция между дюжиной судов, гонящих скоропортящийся товар на рынок, к счастью, не убивает врождённое чувство взаимовыручки. Может показаться, что это невероятно благородно, но не совсем — или, по крайней мере, не только. Это ещё и расчёт. Каждый капитан знает, что завтра замёрзшая форсунка или потёкшая гидравлика может случиться у него.

Дизельное топливо на «Андреа Гейл» хранится в двух танках по 2000 галлонов вдоль бортов машинного отделения и в двух кормовых танках по 1750 галлонов. Плюс тридцать пластиковых бочек, принайтованных на полубаке, — ещё 1650 галлонов. На каждой белой краской написано AG. Две тысячи галлонов пресной воды — в двух носовых танках, ещё около 500 — в бочках на палубе, рядом с маслом. Есть также опреснитель, который очищает морскую воду, продавливая её через мембрану при давлении 800 фунтов на квадратный дюйм. Мембрана настолько тонкая, что задерживает даже бактерии и вирусы. Судовой мясник — который постоянно по уши в рыбьих потрохах — моется каждый день. Остальные — раз в два-три дня.

В рыбный трюм ведёт единственный стальной трап, круто уходящий вниз из люка посреди палубы. В шторм люк закрыт и принайтован, чтобы большие волны не сорвали крышку — хотя им это всё равно удаётся. Трюм разделён фанерными переборками, которые не дают грузу смещаться; сместившийся груз может положить судно на борт и держать так, пока оно не затонет. В корме — промышленная морозилка для продуктов, а за ней — ещё один отсек, ахтерпик. В ахтерпике находится рулевой механизм; как и машинное отделение, он не герметизирован от остального судна.

На палубе, прямо перед рыбным трюмом, — инструментальная. Шесть поводковых катушек — бобин размером с автомобильное колесо — выстроены за трапом, ведущим на полубак. Мужики вешают штормовки на стене за катушками — вместе со всем, что может смыть с палубы. Под козырьком полубака укрыта ярусная катушка Линдегрена, а фальшборт левого борта нарощен до высоты полубака и продлён на восемнадцать футов в корму. Под его защитой — ящики с шаровыми буями, высотными буями, радиобуями — всем, что висит на ярусе.

В корме — наживочная рубка: каркасно-фанерный сарай, дающий укрытие при постановке яруса. Большая волна с кормы может снести наживочную рубку; в остальных случаях её прикрывает рубка судна. Палуба стальная, покрытая нескользящей плиткой. Фальшборт — по пояс, с прорезями — шпигатами, — через которые вода стекает с палубы. Шпигаты обычно закрыты заслонками, чтобы рыба и снасти не вымывались за борт, но в опасную погоду заслонки снимают. Или должны снимать.

Способность судна очистить палубу от воды — один из важнейших аспектов конструкции. Волна, захлестнувшая палубу, — это как плавательный бассейн на борту: судно переваливается, теряет управляемость и на несколько мгновений оказывается в смертельной опасности. Одного ярусника из Глостера, по имени Крис, чуть не потеряли в такой ситуации. Его судно шло по волне, когда «одна дьявольская волна из ада» настигла их. Корма задралась, нос провалился, и они понеслись вниз по склону волны, как на серфе. Внизу деваться было некуда, и гребень обрушившейся волны вогнал их, как сваю. Крис посмотрел в иллюминатор — и увидел только черноту.

Если смотришь в иллюминатор и видишь белую воду — ты ещё у поверхности и в относительной безопасности. Если видишь зелёную — ты хотя бы в теле волны. Если видишь чёрную — ты подводная лодка. «Я почувствовал, как судно полностью остановилось, — рассказывает Крис.