Киевская Русь эпохи Ярослава Мудрого - Дмитрий Александрович Боровков

была атрибутирована другому летописцу, продолжившему свод Никона [Гиппиус 2006, с. 70–71, 74–76]. В 2012 г. под влиянием наблюдений А. Тимберлейка А. А. Гиппиус еще раз пересмотрел свою точку зрения, атрибутировав летописные статьи 1054 и 1073 гг. составителю Начального свода [Гиппиус 2012, с. 56]. К тому времени аналогичная точка зрения была развита B. Я. Петрухиным, который скептично отнесся к гипотезе о своде 1073 г. и его атрибуции Никону, связав появление летописных статей, посвященных Ярославичам (в том числе — 1054, 1073, 1078 и 1093), непосредственно с Начальным сводом 1090-х гг., отразившим выгодную Всеволоду Ярославичу модель междукняжеских отношений [Петрухин 2008, с. 172–173, 177–180].

Тенденция получила продолжение в текстологическом исследовании С. М. Михеева, который на основании комплекса слов-маркеров ограничил первоначальный текст летописной статьи 1054 г. в реконструируемом им своде 1078 г. фразами: «Преставися великыи князь Рускыи Ярославъ месяца февраля, в суботу 1-ое недели поста, на святого Федора. Живе же всех лет 76» [Михеев 2011, c. 247], а все остальное содержание летописной статьи 1054 г. отнес к дополнениям Начального свода, равно как и сюжет о нарушении «отней заповеди» в статье 1073 г., в то время как сюжет о разделе земли между сыновьями Ноя и запрете «преступать жребий братень» атрибутировал своду 1078 г. [Михеев 2011, c. 206, 212]. Эти наблюдения с точки зрения историографической преемственности можно интерпретировать как попытки дистанцироваться от гипотезы Н. В. Шлякова — А. А. Шахматова и актуализировать гипотезу Л. В. Черепнина (хотя ни А. А. Гиппиус, ни В. Я. Петрухин, ни С. М. Михеев не определяют их подобным образом).

Д. А. Боровковым проблема ряда Ярослава была рассмотрена в двух аспектах. С одной стороны, синтезировав источниковедческие наблюдения Л. В. Черепнина и других исследователей над содержанием летописных статей 1054, 1073, 1078 и 1093 гг., автор установил их сюжетную и терминологическую общность (в том числе в плане признания приоритета «старейшинства» за Изяславом Ярославичем), также приурочив их к Начальному своду 1090-х гг. С другой стороны, исходя из того, что сюжет о приоритете «брата старейшего» является вторичным как для летописной статьи 1054, так и для летописной статьи 1078 г. (где приоритет «старейшинства» единственный раз атрибутируется летописцем Изяславу Ярославичу), автором были высказаны предположения о поздней актуализации этой идеи, обусловленной негативной реакцией на изгнание Изяслава Ярославича из Киева в 1073 г. младшими братьями и приведшей к конфликту нового киевского князя Святослава Ярославича с Киево-Печерским монастырем (согласно памятникам монастырской агиографии); об утверждении идеи о приоритете «брата старейшего» в связи с переходом киевского стола от Всеволода к Изяславу в результате «Волынского компромисса» 1077 г. и последующем укоренении ее в политической практике конца XI — начала XII в., когда политическое старшинство киевских князей (Всеволода Ярославича и Святополка Изяславича) соответствовало генеалогическому. Автор продемонстрировал, что политическая суть раздела Ярослава ограничивалась новациями в составе подлежавших разделу городов, изначально упоминавшихся в летописной статье 1054 г. примерно в следующем виде: «Преставися князь Рускии Ярославъ. Изяславу тогда сущю [Турове], а Святославу Володимири. Ярославу же приспе конець житья и предасть душю свою [Богу] вь суботу 1 поста святаго Феодора... Пришедъ Изяславъ седе Кыеве, Святославъ Чернигове, Всеволодъ Переяславли, Игорь Володимери, Вячеславъ Смолиньске» [Боровков 2015, с. 81–94].

Подводя итоги анализа критических интерпретаций летописного рассказа 1054 г. в историографии XX — начала XXI в., следует заметить, что в XX в. исследователи древнерусского летописания связывали его появление с Первым Печерским сводом 1073 г. (сводом Никона), гипотеза о существовании которого была сформулирована в начале XX в. Н. В. Шляковым и разработана А. А. Шахматовым. Альтернативная гипотеза, сформулированная в конце 1940-х гг. Л. В. Черепниным и связывавшая появление летописного рассказа 1054 г. со Вторым Печерским сводом 1090-х гг. (Начальным сводом), долгое время оставалась маргинальной и приобрела историографическую актуальность лишь в начале XXI в., после того как сходные выводы были сделаны А. А. Гиппиусом, В. Я. Петрухиным и другими учеными. Это позволяет говорить о том, что современные критические представления о ряде Ярослава смещаются от атрибуции, предложенной Н. В. Шляковым и А. А. Шахматовым, к атрибуции, предложенной Л. В. Черепниным.

«Се же поручаю в собе место

столъ старейшему сыну моему

и брату вашему...»:

«ряд» Ярослава Мудрого

в источниках и историографии

В историографии междукняжеских отношений на Руси одно из главных мест занимает «ряд» Ярослава Мудрого. Относительно трактовки его значения существует две точки зрения, в рамках одной из которых выраженные в нем принципы представляются как политическая реформа, направленная на упорядочивание наследования столов (Н. М. Карамзин, Н. А. Полевой, А. М. Ф. Рейц, К. Д. Кавелин, В. О. Ключевский, Л. В. Черепнин, Н. Ф. Котляр, А. В. Назаренко и др.), а в рамках другой они считаются ординарным актом междукняжеских отношений (К. А. Неволин, М. Ф. Владимирский-Буданов, А. Е. Пресняков, С. В. Юшков, В. В. Мавродин, О. М. Рапов, П. П. Толочко, А. П. Толочко, М. Б. Свердлов и др.). Основанием для суждений о «ряде» Ярослава является рассказ, помещенный в летописях под 6562 (1054) г. (табл. 1).

Таблица 1

Лаврентьевский список ПВЛ

(ПСРЛ. Т. 1. Стб. 161–162).

Преставися великыи князь Русьскыи Ярославъ и еще бо живущю ему наряди сыны своа, рекъ имъ: «се азъ отхожю света сего сынове мои; имеите в собе любовь, понеже вы есте брате единого отца и мате-ре; да аще будете в любви межю собою, Богъ будеть в васъ и покоривыть вы противныа подъ вы, и будете мирно живуще; аще ли будете ненавидно живуще, в распряхъ и которающеся, то погыбнете сами [и погубите] землю отець своихъ и дедъ своихъ иже налезоша трудомь своимь великымъ, но пребываите мирно послушающе брат брата.

Се же поручаю в собе место столъ стареишему сыну моему и брату вашему Изяславу Кыевъ, сего послушаите эко послушасте мене, да то вы будеть в мене место, а Святославу даю Черниговъ, а Всеволоду Переяславль, [а Игорю Володимерь], а Вячеславу Смолинескъ».

И тако раздели имъ грады, заповедавъ имъ не преступати предела братняя, ни сгонити, рекъ Изяславу: «аще кто хощеть обидети брата своего, то ты помагаи егоже обидять». И тако уряди сыны своя пребывати в любви.

Самому же болну сущю и пришедшю Вышегороду разболеся велми. Изяславу тогда сущю <...>, а Святославу Володи-мери, Все[во]лоду же тогда сущю у отця, бе бо любимъ отцемь паче всее братьи, е же имяше присно у собе.

Ярославу же приспе конець житьа и предасть душю свою [Богу] вь суботу 1 поста святаго Феодора. Всеволодъ же спрята тело отца своего, възложьше на сани, везоша и Кыеву попове поюще обычныа песни, плакашася по немь людье [и] принесъ положиша и в раце мороморяне вь церкви святое Софье и плакася по немь Всеволодъ и людье вси.

Ипатьевский список ПВЛ

(ПСРЛ. Т. 2. Стб. 150–151).

Преставися князь Рускии Ярославь и еще живу сущю ему наряди сыны своа рекы имъ: «се азъ отхожю света сего, а вы, сынови мои имеите межи собою любовь, понеже вы есте братья одиного отца и единои матерь; да аще будете в любви