Ловелас. Том 5 - Илья Взоров

опускаясь обратно, вбивая меня в матрас. Ее рыжие локоны растрепались, падая на лицо, а пальцы обеих рук взлетели к её собственному телу, сжимая и потирая налитые соски. Она словно пыталась доказать мне, что прямо здесь находится сокровище куда более ценное и осязаемое, чем далекая платиновая дива на другом конце провода.

Моё дыхание мгновенно сбилось, чтобы не выдать себя перед Мэрилин, я изо всех сил прижал трубку плечом к уху, стараясь не двигаться верхней половиной тела.

Сью, в отличие от своей взбалмошной и дерзкой сестры, всегда отличалась большей скромностью, но сейчас её лицо пылало густым, лихорадочным румянцем, а взгляд был намертво прикован к ритмичным движениям Шерил. Мои пальцы скользнули вниз по её гладкой коже, пробрались под трусики. Девушка прямо течет, я легко нашел ее ее клитор, слегка надавил на него, повел пальцем вниз-вверх. Близняшка едва слышно охнула, её бёдра непроизвольно дернулись навстречу моим пальцам, ловя каждое мимолетное прикосновение. Не разрывая нашего зрительного контакта, она начинает раздеваться. Торопливо, путаясь в тонких бретельках, она сбрасывала с себя шелк ткани, обнажая свое великолепное, созданное для греха тело.

Шерил тем временем прибавляла темп, её движения стали рваными, судорожными, она двигалась на самом пределе сил, шумно втягивая воздух сквозь зубы. Я чувствовал, как внутри неё всё сжимается в тугой, пульсирующий узел, готовый вот-вот взорваться. Первой кончает Шерил. Лицо девушки исказилось в сладкой, почти мучительной гримасе, и, чтобы её дикий, победный стон не улетел прямиком в микрофон телефонной трубки, она содрогается, заткнув ладонью рот. Вся её подтянутая фигура выгнулась дугой в мощном, затяжном экстазе.

Выплеснув всю энергию, она прямо падает рядом на кровать, тяжело и прерывисто дыша, уткнувшись лицом в подушку и подрагивая от угасающих отголосков удовольствия.

Времени на передышку у меня не нет — кровь в моих жилах кипела, первобытный мужской азарт требовал продолжения. Я потянул к себе Сью и она послушно, словно только этого и ждала, садится на освободившееся место, аккуратно и плавно принимая меня в себя с тихим, благоговейным вздохом. Начинает двигаться. Но по-иному, более плавно, совершенно не так, как её яростная и стремительная сестра. В её движениях не было агрессии, только невероятная, тягучая, гипнотическая мягкость, круговые вращения бедер, которые заставляли меня погружаться в её нутро глубже и глубже. Я смотрел на её полуприкрытые глаза, на пухлые губы, и почему-то увидел Монро — те же манящие черты, та же абсолютная, парализующая волю женственность, стирающая грани между реальностью и фантазией.

А та, настоящая Мэрилин, продолжает болтать по телефону, благодарить меня, совершенно не подозревая, какая сладкая вакханалия разворачивается на другом конце провода за тысячи миль от неё. Она разливалась соловьем, искренне восхищаясь моими деловыми качествами и тем, как легко я раскладываю по полочкам её запутанные голливудские дела. Её чистый, доверчивый голосок звучал так контрастно на фоне того, что творилось в постели, что это лишь сильнее подстегивало мое возбуждение.

Я судорожно двигал бедрами навстречу Сьюзен, ловя её плавный, сводящий с ума ритм, и соглашается.

— Обязательно езжай в Корею. Да, точно! После нее «Фокс» будет более благосклонный. Студийные боссы поймут, что ты — лицо нации, любимица миллионов солдат, и спорить с тобой — себе дороже. Может, и компанию свою разрешат открыть, подпишут контракт на твоих собственных условиях, о которых ты так мечтала.

— Мне пора бежать на съемки, — говорит, наконец, Монро. Её голос вдруг стал торопливым, на заднем плане послышался какой-то стук в дверь и далекие крики ассистента режиссера. — Гримерша уже с ума сходит. Я очень жду тебя на китайский новый год. Слышишь? Я такое придумала…!

— Сюрприз? Я люблю сюрпризы! Чао!

Толчки Сьюзен стали глубже, она сильнее прогнулась в пояснице, полностью отдаваясь процессу, и этот визуальный ряд в сочетании с хриплым шепотом Мэрилин в ухе окончательно сорвал все мои внутренние тормоза. Ловушка захлопнулась, волна неизбежного блаженства подкатила к самому горлу, вышибая остатки контроля из моей головы.

Глава 10

Оставшиеся два дня в Аспене прошли в режиме медленного остывания.

Вайнберг и Морган после нашего обеда в «Хотел Джером» катались с нами ещё один день, мы еще немного обсуждали наши совместные планы, потом банкиры укатили.

И с этого момента Хьюз начал странно меняться. Из него как-будто выпустили воздух.

Я заметил это уже к вечеру четверга. После отлёта банкиров Хьюз стал тише, медленнее. Перестал улыбаться. За ужином больше не острил. С Шерил и Кристи, на которых он накануне ещё подмигивал и которым отпустил по тысяче долларов, теперь общался строго формально, как с дальними знакомыми. Наверх к себе они с ним больше не поднимались. На лыжах он не катался — ссылался на боль в плече. Стал больше пить «Лагавулин», меньше говорить, больше сидеть в курительной с папкой каких-то технических документов «Хьюз Эйркрафт», которые принесли с курьером из Калвер-Сити. Он не объяснял мне, что с ним. И я не спрашивал — Хьюз был не тот человек, у которого спрашивают о настроении.

Я отдал эти два дня другим делам.

С Хеффнером у меня за бутылкой виски состоялся длинный разговор в его шале — я ему изложил часть схемы. Сказал, что в течение полутора лет мы получим контроль над крупнейшей частной медиа-империей в Америке через корпоративный механизм, который сейчас отрабатываем с Хьюзом и двумя инвестиционными банками. Сказал, что моя роль в этой структуре — CEO и главное публичное лицо. Сказал, что мне в этой структуре для начала нужен человек, который будет полностью отвечать за подбор топ-менеджеров во все ключевые медиа-активы — главные редакторы пятнадцати газет, исполнительные директора десятка журналов, директора программ радиостанций и телестудий, генеральные менеджеры в новостном агентстве. Этот человек должен знать индустрию изнутри. Этот человек должен иметь связи в редакционных кругах от Чикаго до Нью-Йорка. Этот человек должен пользоваться доверием отрасли.

Хеффнер слушал молча. Когда я закончил, поставил свой стакан на каминную полку, потёр глаза. И через долгую паузу ответил: «Кристофер, я в Чикаго в журнальном деле проработал десять лет. У меня в записной книжке примерно двести имён — главные редакторы, исполнительные директора, ведущие журналисты. Половина из них недовольна своими работодателями. Я с ними со всеми могу разговаривать — мы вместе пили, мы вместе ругали Хёрста, мы вместе хотели что-то новое. Займусь сразу по прилету в LA.»

И я ему пожал руку, предложил на год переехать