Дорога тянется по кругу - Алина Евгеньевна Пожарская

она вдруг засомневалась: мало ли сколько у него могло быть таких девушек, про которых впору сказать «её» выразительно и с ударением. И мало ли у скольких из них есть дети.

Но сомнения развеялись, как только она взглянула ему в лицо. Внешне ничего не поменялось, но кое-что считывалось. Так реагируют мужчины, которым старомодный внутренний голос твердит: мужчины не паникуют.

– И что? – только и спросил он.

– Она с нами, – ответил Тэм. – И мечтает найти родителей.

Ксен молчал, поэтому Марина прибавила:

– Она имеет право на это, Вань.

На лице у Ксена возникло замешательство. Марина почему-то вспомнила бегущую строку в новостях – когда просят убрать от экранов детей.

Подошла светловолосая женщина и вопросительно посмотрела на мужа, а затем на молодых людей. Ксен жестом показал, что всё в порядке и чтобы они с сыном шли домой.

– Я скоро буду, – сказал он им.

– Есть хотя бы зацепки? – спросил Тэм.

Ксен покачал головой.

– Были бумажки. Я всё сжёг.

Теперь замолчали ребята.

– Знаете, мой вам совет, – продолжал Ксен. – Не лезьте. Не нужно, ясно? Зачем вы пришли?

– Затем, что я попросила, – раздался позади Марины высокий голос.

Тэм единственный видел, что Вика к ним приближается. Сейчас она стояла перед Ксеном. Их взгляды встретились, у Вики на лбу выступили две капельки пота.

И, как Елена Чижикова, Ксен в Викиных глазах что-то увидел. Только если у Елены это было спокойное любопытство, то у него…

Игорёк дёрнулся. Ася удержала его спонтанным движением. Получилось – за шкирку.

Тэм высвободил руку из Марининой и встал между мужчиной и девочкой. Он видел, как дрожат Викины веки, шевелятся крылья маленького невздёрнутого носа. Как остановились желваки на Ксеновых скулах, как разгладился высокий лоб.

Теперь Ксен был спокоен. Вика не усугубила его воспоминаний. Наоборот: если Марина заставила его перенестись в ту эпоху, тревожную, как цвет волос той девчонки, то Вика одним своим видом дала понять: всё, прошло четырнадцать лет, ничего не вернуть. Помогла отпустить и тревогу, и бирюзу.

Внезапную его перемену заметили даже Ася и Игорёк. Они только не видели, что капель на Викином лбу стало много. Как после ливня. Только не лесного, а городского, серого, безнадёжного.

Наконец Ксен обратился к ней. Обратился впервые. Тускло. Даже мягко.

– Правда. Забудь. Ни к чему тебе.

…Вика удивила всех: не стала спорить. Видимо, идея отпустить былое передалась и ей. Это были два человека с почти общим горем.

– Можете хотя бы сказать, как её звали? – спросила она.

– Её звали Ксюша, – ответил Ксен. И, видно, чувствуя, что обязан всё-таки рассказать ещё что-нибудь, добавил: – Я нашёл её на трассе, она была беременна. Ранний срок. Я как раз возвращался сюда, поэтому взял её с собой. Я и на самом деле мало о ней знаю.

«Знаешь мало, а рассказываешь ещё меньше», – подумала Марина.

– И ещё один вопрос, – снова попросила Вика. Она достала телефон, сняла с блокировки, нажала одну кнопку и что-то прошептала. Потом мельком глянула на экран и дрожащей рукой повернула телефон к Ксену. – Это она?

На аватарке стояла посреди размытой равнинной местности молодая женщина лет тридцати – тридцати двух с круглым лицом и пушистыми светлыми волосами. Вика не ошиблась, сказав, что Перфильевых не так уж много. А Ксюша Перфильева с подходящим годом рождения так вообще одна на все «Друганы».

Ксен наклонился и всмотрелся в экран. Сейчас, когда он готов был что-то рассказать, его серые глаза показались Вике не только рассудительными, но и вполне красивыми.

– Нет, – сказал он, – не она.

Глава 16

Небо снова затянулось инеем.

Ребята уже забрали из хостела вещи и теперь прогуливались по парку, прощаясь с городом. Узнали они крайне мало, но чувство выполненного долга их посетило. Марина и Игорёк сумели взять билеты в тот же вагон, где ехали остальные. Оба решили возвращаться через Москву. Марина чувствовала, что ей нужен покой; ещё одно приключение вроде ночи на трассе будет уже перебором. Игорёк хотел быть поближе к Вике – и нужды нет, что они объяснились. И, наконец, хоть они и не знали о Юлином стишке про дорогу, которая протянется по кругу, всё же что-то такое витало в воздухе и подсказывало: разгадка близка, останемся, подождём.

– И как вы думаете, – спросил Игорёк, – он сказал правду? «Ничего не знаю»?

– Брешет, – отрезала Ася. Она достала бутерброды и не могла дождаться, когда уже кончатся обсуждения и они будут есть.

Вика всю прогулку молчала.

– Скорее всего, Вик, прости, – продолжала Ася, – мама твоя просто не совсем тот человек, которого стоит искать. Извини.

Вика не реагировала.

– …Поэтому, конечно, он врёт как дышит, но он, видимо, просто пытался оградить тебя.

– А то, что он сообщил? – присоединилась Марина к разговору. – Что познакомился с ней… получается, за пару месяцев до рождения Вики? Ну, не за пару, за пять-шесть. Как думаете, правда?

– Вот это возможно. Знаете, есть такие люди: как вспышки. Общались недолго, но мозг выело на всю жизнь.

– Недолго? – переспросила Марина. – Похоже на правду. Она ведь потом и от него куда-то делась. Пропала, и всё…

Ася в замешательстве поглядела на бутерброд у себя в руке, потом махнула рукой и торжественно разорвала фольгу.

– Да он мог и сам не выдержать, – возразила она, откусывая кусок немыслимых размеров. – Если она действительно была такой, какой её описала Елена. Потому что нормальные люди от подобного начинают выть.

– Есть одно «но», – прервала её Марина. – Я знаю Ксена. Ну то есть знала тогда, а сейчас некоторые качества, кажется, в нём окрепли. Так вот, Ксен совершенно точно бы не бросил беременную или только что родившую девушку. А пропала она, судя по всему, как раз тогда.

– Так она отказа… – Ася покосилась на Вику. – Всё равно же пришли бабушка с дедушкой и взяли Вику к себе. Мать уже ничем не была повязана. Стало быть, вполне мог бросить.

– Ась, а ты вообще себе представляешь… – начала Марина, но Игорёк остановил их спор.

– Чайная пауза, – объявил он гнусавым голосом. – Что мы, выходит, уже знаем? Мать – оторва…

Вика дёрнулась.

– …А отец – урод, – очень тихо закончил Тэм. Игорёк, который единственный это слышал, толкнул его в рёбра: дескать, молчи, мы-то знаем, а ей – не нужно.

Тут Вика остановилась, ребята тоже замедлили шаг. Она обвела их взглядом. Глаза её напоминали зелёный плющ на красной кирпичной стене.

– Вы ни черта не знаете, – с расстановкой сказала она. Это была фраза её мамы, услышанная от Елены.

Ася беззвучно вскрикнула. Она вспомнила, с каким лицом вернулась к ним Вика после разговора с Ксеном. Человек – городской