Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос

рвались, а изменение массы создавало риск повреждения пломб. Можно было отправить копию по сигнальной пластине, но действовать местный суд имел право только после получения оригинала.

— Обычный экипаж идет восемь часов, — сказала Тесса. — Если выедете на рассвете, будете в Ристе вечером восьмого дня.

— Мост через Нерру открыт?

— По утреннему сообщению да.

— Забронируй смену лошадей на второй станции. Расходы из судебного залога сторон поровну.

— Ранар едет с вами?

— Он назначен техническим специалистом описи.

— В одном экипаже?

— Суд не станет оплачивать два.

Тесса попыталась скрыть улыбку за дорожным перечнем.

— Вам понадобится одна ночь в Ристе. На случай дорожной задержки забронирую еще одну на станции. Отдельные комнаты я запишу особо, чтобы финансовый отчет не создал легенду.

— Запиши еще второго судебного хранителя.

— Мерс не едет. Местный присоединится в Ристе.

— Тогда кто следит за футляром в дороге?

— Суд назначил вас и Ранара совместными держателями. Два ключа, открыть можно только вместе.

Я перечитала распоряжение. Карр выбрала практичное решение: у меня не было причин скрывать содержимое поручения от Ранара, у него — возможности единолично заменить документ. Но двое суток рядом с человеком, которому я едва начала доверять рабочие номера, не относились к практичным сторонам поездки.

Ранар пришел за своим ключом в шесть. Он принес журнал превращений службы безопасности. Судебный запрос успели исполнить: Фарина Дорса в Рист и обратно доставлял молодой дракон из боковой ветви Вейров. Время полета подтверждало поездку в день проверки. Сопровождающий указал, что в Ристе Дорс провел сорок минут и вернулся с тем же металлическим футляром.

— Он готов свидетельствовать? — спросила я.

— Да. Считал поручение законным и не знал содержимого.

— Адела может приказать отказаться.

— Вызов уже оформлен судом.

Я добавила его имя в список. Новая улика пришла через предусмотренный запрос, без тайных услуг.

— Совет требовал, чтобы ты повлиял на Савину, — сказала я.

— Да.

— Ты мог напомнить ей, что поместье остается в роду Миры.

— Это было бы неправдой. Договор позволял заложить и продать землю. Кроме того, Савина имеет право решить без моего семейного авторитета.

— А если суд отдаст опеку Торвальду?

— Тогда она хотя бы не подпишет заранее, что он может менять встречи по своему усмотрению.

Он назвал юридическое последствие, а не собственное благородство. Я передала ему второй ключ.

— Футляр забираем в пять утра. Сначала проверяем пломбы у секретаря.

— Я буду.

— Если мост закроют, лететь нельзя.

— Я читал распоряжение.

— Повторяю для себя.

— Тогда повтори еще, что номер каждого найденного заказа мы передаем через местного судью, а не решаем на месте, что он значит.

— Именно так.

На этот раз наше согласие не требовало отдельного протокола. Мы уже заплатили за него одной уничтоженной коробкой.

Перед закрытием конторы Савина принесла копию первого письма с отметкой о вручении Мире. Девочка написала на обороте две строки: «Я получила все сразу. Серую лошадь помню».

Савина убрала лист в сумку.

— Я не отдала им поместье, — сказала она. — И все равно получила ответ.

— Потому что временный порядок теперь исполняет суд, а не добрая воля Торвальда.

— Когда вы вернетесь из Риста, мы подадим на постоянное проживание?

— Подготовка уже идет. Поездка нужна для основания прежнего решения, но опекунская оценка не зависит от признания Локса.

Она ушла спокойнее, чем пришла утром.

В пять следующего дня мы с Ранаром встретились у служебных ворот Высокого суда. Секретарь проверил две пломбы, вложил футляр в дорожный ящик и выдал нам по ключу. Экипаж был обычным: четыре места, жесткие сиденья, крепления для судебной клади. Никакой родовой кареты, никакой охраны Вейров.

Ранар поставил свой небольшой дорожный саквояж под сиденье.

— Ты взяла тетрадь Орвена? — спросил он.

— Заверенную копию нужной страницы. Оригинал в королевском архиве.

— Хорошо.

— Почему?

— Потому что дорога может задержать нас, а потеря второго оригинала была бы слишком высокой ценой.

Я села напротив. Судебный ящик закрепили между нами двумя ремнями. Кучер тронул лошадей.

Впереди было восемь часов пути, мастер, который уже знал о проверке Палаты, и разговор о прошлом, которого мы оба избегали ровно до тех пор, пока молчание не стало частью нового дела.

Глава 9 Дорога в Рист

Глава 9 Дорога в Рист

Мост через Нерру сломался за два часа до нашего приезда.

Средняя опора просела после ночного дождя, настил перекосило, и городская стража остановила движение в обе стороны. Перед заставой скопились телеги, почтовые кареты и два торговых обоза. Люди спорили с дорожным смотрителем, будто тот лично выбрал утро для разрушения.

Наш кучер спрыгнул с козел и вернулся через десять минут.

— До вечера не откроют. Может, до завтра.

— Объезд? — спросила я.

— На север через Ласский брод. Шесть лишних часов, если вода не поднялась. Или назад на южную переправу — восемь.

Ранар вышел из экипажа и осмотрел очередь. Вдали над рекой кружил дракон-посыльный, переправляя легкие почтовые сумки. Судебный ящик между нашими сиденьями весил немного, но пломбы и два ключа делали простой полет невозможным.

— Я могу доставить копию поручения в Рист за час, — сказал Ранар. — Оригинал останется с тобой и приедет позже.

— Местный судья не сможет опечатать мастерскую по копии.

— Сможет предупредить наблюдателя.

— А Локс увидит дракона из Вейров над своей крышей и получит предупреждение раньше наблюдателя.

— Верно.

Он не стал предлагать привязать ящик к лапе или нести меня в превращении. Правила цепи хранения были неудобными, но ясными.

Я нашла смотрителя и получила письменную отметку о закрытии моста. Она понадобится для отчета о расходах и объяснения задержки. Затем мы сравнили маршруты по карте. Ласский брод сокращал путь, но после дождя мог оказаться непроходимым для экипажа. Южная переправа была надежнее и вела через почтовую станцию, где можно сменить лошадей.

— На север быстрее, — сказал кучер.

— Если проедем, — ответила я. — Судебная кладь не должна ночевать посреди разлившегося брода.

Ранар согласился с южным путем. Мы получили из залога деньги на смену лошадей по сигнальному подтверждению секретаря и внесли сумму в дорожный лист. Через двадцать минут экипаж развернулся.

До этого мы ехали почти молча. Теперь дорога стала длиннее на целый день, а за окном