Анархия в эпоху динозавров - Crimethinc

и так называемой альтернативной культуры. Бунтовщики потеряли силу, и война закончилась на спаде DRR, фраггинга и саботажа. Военные усвоили урок. Теперь США полагается на добровольную армию, превосходящие технологии, иностранных союзников, которых легко заставить сотрудничать и которых не надо будет везти в мешках американским матерям. Военные поняли, что культура является более сильным инструментом, чем расстрельные команды. Как армия учится на своих ошибках, так и анархистам следовало бы учиться, чтобы когда-нибудь уничтожить армию раз и навсегда.

RAND Corp.[14], один из наиболее смышленых нейронов в мозгу современных динозавров, предполагает, что неотъемлемой сильной стороной современных мятежей является «сила, свойственная всем децентрализованным структурам. Бунтовщики обладают иммунитетом к традиционным структурам управления массами, поскольку лишены лидеров и осязаемых целей, за исключением реализации своего глубокого возмущения армией». Отчет, основанный на недавних мятежах в Грузии и мятежах в ограниченном воинском контингенте советской армии в Афганистане, продолжает анализ словами, что бунтовщики обладают иммунитетом к традиционной патриотической пропаганде и призывам к гражданскому долгу. В отчете есть предположение, что бунтовщики способны «заразить» гражданское население понятиями «фальшивой храбрости» и «побежденной стороны», которые «провоцируют широкомасштабные выступления против местных [невоенных] администраций». RAND предлагает расширить инициативы на манер «Культурного фронта» Минобороны в 1971 году, чтобы они включали в себя «базы рекрутинга [в гражданских сообществах]… где должную дисциплину можно насадить еще до того, как рекрут подпишет какие-либо бумаги в соседнем офисе рекрутинга».

Чего не хватает в отчете RAND, так это того, что бунтовщики на самом деле не отличаются от гражданского населения. По большей части бунтовщики – это призывники, цветные и бедные. Это те самые люди, которые видятся правящей элите расходным материалом. Все мятежи были посвящены вопросам выживания и осуществления правосудия – вопросам, находящим живой отклик в сердцах всех тех, кто ощутил на себе всю тяжесть угнетения, независимо от их конкретной роли в армии.

Бунт – это не революция. Это поступок, несколько поступков, которые используют прямое действие против угнетения с целью избавления от командира. Для несолдат любая форма легальной власти может сойти за командира, будь то мент, противный учитель или деспотичный начальник на работе. В отличие от образов Прекрасной Революции бунты происходят непосредственно в окружающем пространстве небольшого масштаба и, как правило, без оглядки на последствия. Там, где угнетение зашкаливает, как это бывает на полях сражений, выступления бунтовщиков оппортунистичны и спонтанны, без каких-либо особых политических мотивов, кроме самого важного – выживания. Эти восстания анархичны по самой своей природе: они отвергают власть самым решительным и конкретным образом. Бунты также являются микросредами, где люди отвергают правила, назначенных сверху лидеров и любого, кто захватил или пытается захватить власть.

Бунт на фондовом рынке, 2019

Одно существенное отличие обычных людей от бунтовщиков – это то, что бунтовщики являются тяжеловооруженной силой, которая по идее до бунта служила сохранению государственной власти. Если в таких важных прибежищах государства, как армия, возможны восстания, значит, они возможны повсеместно. Если серьезно отнестись к разнообразию тактик, то в следующий раз, когда государство начнет войну, помимо разгуливаний с пацификом и антивоенной пропаганды, может, стоит всерьез подумать о том, чтобы вступить в армию!

БУНТ КАК РЕВОЛЮЦИЯ ПРОТИВ ВЛАСТИ В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ

В наши дни очень мало людей в США на самом деле заставляют идти в армию. Вместо призывников государство использует наемников, привлекаемых из самых бедных и угнетаемых слоев общества в нашей стране, цветных и нищих. Это те самые люди, которые при иных условиях были бы нашими братьями и сестрами в борьбе с государством. Вооруженные силы США тратят на яркую рекламу, рекрутинг в школах и другие утонченные формы манипуляции с целью завлечь беднейших и наименее образованных наших сограждан в армию более миллиарда долларов каждый год. Наши товарищи должны пожертвовать своими свободами и жизнями, чтобы способствовать усилению имперского порядка.

Поприветствуем босса?

Еще до Второй мировой войны государство изощрялось в использовании культуры против народа для контроля над его жизнью. Как заметили в RAND и других структурах, в том, чтобы использовать многочисленные вооруженные силы для контроля над населением, есть большой риск: у потенциальных бунтовщиков и инсургентов в руках оказывается оружие. Сегодня те, кто не служит в армии, не испытывают на себе воздействие штыка (которым заставляли солдат подчиняться во время Первой мировой): штык заменен боссом и профсоюзным лидером, которые должны держать рабочий народ в подчинении. Но до сих пор бунт живет в народном сопротивлении принудительной работе в Соединенных Штатах, даже если это сопротивление пока еще рассеяно или закипает под поверхностью. Дни рабочей воинственности не обязательно застряли в прошлом. Вместо того чтобы полагаться на карманные профсоюзы, рабочий народ снова возвращается к борьбе. Рабочее место стало средоточием целого набора практик каждодневного бунта против работы, начиная от спонтанных забастовок, экспроприаций оборудования и материалов, саботажа и заканчивая массовым дезертирством (таким, как добровольный уход с работы). Когда эти действия совершаются из солидарности с борьбой других людей, как, например, акции докеров, заблокировавших работу всех доков Западного побережья во время протестов против ВТО, бунт становится мощным оружием в борьбе с капиталистами и государством.

Где еще можно бунтовать? Наши школы почти не утруждают себя сокрытием своей программы по индоктринации учеников с целью создания из них хороших сотрудников и пассивных потребителей. Разжалование как способ наказания в армии в высшей школе заменено занесением выговора в личное дело. Но студенты плывут против течения, находясь в состоянии бунта с начала 1960-х, когда студенты Беркли вышвырнули вон своих преподавателей и превратили три школы в автономные пространства. В 2002-м более двадцати тысяч студентов из Нью-Йорка, в основном черные и латиносы из трущоб, покинули университетские и школьные классы, чтобы выплеснуть свое недовольство на улицы. Во время второй войны в Персидском заливе студенты со всей Британии решили бастовать: они блокировали дороги и разными другими способами (прямым действием и требованиями истинной автономии) пристыдили своих более старших соотечественников. Сегодня тысячи подпольных газет и зинов призваны насытить умы бунтовщиков. Когда очередная волна мятежей поднимется в школах и университетах планеты – всего лишь вопрос времени.

Карцер заменен уголовной системой. То, что называется американской мечтой, может с трудом обеспечиваться различными видами тюрем, будь то социальные учреждения или мысленные конструкты. Бунт заключенных в Аттике – лишь одно из самых известных тюремных восстаний; в новейшей истории нашей страны их были сотни. Повсюду в ГУЛАГах Америки заключенные вооружаются книгами, дискуссионными кружками, страстью к свободной жизни в