Музеи жестокости. Бенинские бронзы, колониальное насилие и культурная реституция - Дэн Хикс

искоренить без ожесточенного сопротивления жрецов, а также демонстрации и возможного применения силы со стороны правительства Протектората Масляных Рек, к чему я рекомендую прибегнуть лишь в самом крайнем случае»[199].

В своем «Докладе о бенинских территориях Протектората Масляных Рек от 31 июля 1892 года» вице-консул Голуэй жаловался, что «пальмовое масло и пальмовые ядра в настоящее время являются единственными предметами торговли. Время от времени удается экспортировать небольшое количество каучука и слоновой кости. В этой стране очень много каучука, но местные жители не желают приступать к добыче нового сырья»[200].

Из доклада Голуэя становится ясно, что в то время протекторат уже задумал «карательную экспедицию», то есть за четыре с половиной года до разграбления Бенин-Сити в феврале 1897 года, однако чиновники опасались возможного негативного влияния на свои доходы:

«Почти вся продукция приносит прибыль королю. Это происходит посредством наложения “заклятия” на тот или иной товар. Любой человек из народа джекри, желающий торговать в Бенине, сначала должен заплатить королю огромную пошлину. Как правило, это необходимо делать каждый год. Король также любит требовать дальнейшей уплаты этой пошлины, а если его желание не будет удовлетворено, он не просто прекратит торговлю, но может совершить набег на правонарушителей. Из-за идолопоклонничества к некоторым особо ценным товарам запрещено даже прикасаться. Среди них и плоды масличной пальмы. Однако после подписания в прошлом марте договора между Ее Величеством и королем последний высказал готовность начать торговать некоторыми из прежде запретных товаров, самыми примечательными из которых являются копаловая смола, в изобилии добываемая в этой стране, и плоды масличной пальмы. Король то и дело препятствует торговле по причинам, которые невозможно установить. Мне показалось, что король готов прислушаться к голосу разума, но он связан традициями идолопоклонничества, и, пока не исчезнет власть жрецов, торговля с Бенином в значительной степени будет оставаться сомнительным источником доходов. На уничтожение идолопоклоннической теократии потребуется время, и сделать это можно лишь постепенно. Любые карательные экспедиции, хотя со временем они и могут оказаться целесообразными, лишь парализуют торговлю на долгий период»[201].

О том же говорил комиссар и вице-консул МакДональд после подписанного в 1892 году договора. 2 ноября 1892 года Ливерпульская торговая палата приняла его в отеле «Адельфи» в присутствии вице-консулов, членов парламента и мэров Ливерпуля, Бутла и Биркенхеда, и в своей речи:

«Он упомянул человеческие жертвоприношения, каннибализм, убийства близнецов и работорговлю со всеми сопутствующими ей ужасами. Чтобы покончить с этим, не ввергнув страну в пучину войны, необходимы время, невероятное терпение и глубокое знание характера туземцев. В обращении с африканцами прежде всего нам необходимо быть справедливыми: объяснять им, что мы собираемся сделать, и потом делать это. Нам также необходимо быть обходительными и вместе с тем справедливыми и твердыми, чтобы местные жители понимали, что, если они совершат проступок, им придется иметь дело с железной рукой справедливости, подкрепленной правосудием и властью Англии, и вместе с тем смягчаемой милосердием, и от этой справедливости им некуда будет скрыться»[202].

В мае 1893 года МакДональд повторно высказал свое мнение: «Потребуется много времени и терпения, прежде чем природные ресурсы этого региона будут в полной мере освоены, поскольку огромным препятствием на пути развития является идолопоклонническая власть страха, царящая на территории всего королевства Бенин, для борьбы с которой в будущем потребуются самые суровые меры»[203].

Из этих высказываний и из переписки между Клодом Максвеллом МакДональдом и вице-консулом Голуэем становится ясно, что желательность и практические стороны карательной экспедиции против королевства Бенин уже обсуждались сразу после подписания договора 1892 года. Жонглирование временными рамками этой превентивной экспедиции составляло суть того, каким именно образом будет происходить разграбление Бенин-Сити. Ключевым фактором было содержание Брюссельского акта: он означал, что британское правительство и те, кто оказывал на него давление, могли найти оправдание для любых военных действий на территории регионов, где существовало рабство, руководствуясь гуманитарными побуждениями, однако постепенно эти доводы трансформировались, поскольку теперь основной темой дискуссии о целесообразности упреждающих действий на рабовладельческих территориях британских колоний стал неопределенный статус «протекторатов».

Однако, прежде чем перейти к описанию событий февраля 1897 года, помимо общей ситуации необходимо выделить две основные предпосылки разграбления Бенина, существовавшие в один и тот же период, но в разных географических плоскостях, и разбить их на две части. Первой предпосылкой стал рост насилия в виде карательных экспедиций Протектората побережья Нигера и Королевской Нигерской компании в целях содействия коммерческим операциям в дельте реки Нигер. Вторая предпосылка заключалась в ускорении темпов «смен режима» в британских колониях Африки, ключевой роли Адмиралтейства и усиливающемся слиянии интересов Королевской Нигерской компании и Протектората побережья Нигера.

* * *

Похищение и свержение Джаджи, а также странные обстоятельства его смерти и последующее возвращение останков положили начало последовательности событий, о которых было сказано выше, – после случившегося 29-летний вице-консул Гарри Джонстон писал, что ему, кажется, «удалось вытащить одну занозу» из трех. По его словам, будущим администраторам достанутся еще две занозы – вождь Нана Олому и оба Бенина[204]. Их, а также многих других следовало «выдернуть», и компания продолжала убеждать протекторат начать боевые действия. В марте 1888 года в палате общин был задан вопрос об «исследовательской миссии» компании под руководством швейцарца Йошуа Цвайфеля при поддержке 160 солдат из Сьерра-Леоне, которая привела к убийству «практически безоружных» людей «из-за различий в способах ведения боевых действий»: семеро были убиты, а остальные ранены[205]. На протяжении следующего десятилетия шокирующих масштабов достиг уровень насилия армий протектората и компании, приобретший характер демоцида под предлогом карательных экспедиций при поддержке Адмиралтейства и почти будничных нападений на города и деревни: это касается даже колониальных отчетов, в которых зачастую не упоминаются потери со стороны африканцев. Как отмечала исследовательница Мишель Гордон, говоря о двух британских колониальных «маленьких войнах» 1898 года – «войне налога с хижины» в Сьерра-Леоне и англо-египетской войне в Судане, – сообщения о чудовищном насилии, инициаторами которого были «местные обитатели», скрывались в колониальных отчетах Уайтхолла[206].

Ключевым игроком в тот период являлся Ральф Денем Реймент Мур, который в марте 1891 года присоединился к протекторату после десятилетней службы в Королевской Ирландской полиции и получил должность командующего полицейскими отрядами, которые к тому моменту становились все больше. В июле 1892 года он был назначен вице-консулом протектората после повышения Голуэя до должности заместителя комиссара, а также исполнял обязанности действующего генерального консула в отсутствие Голуэя. В конце концов он занял место МакДональда и 1 февраля 1896 года стал имперским администратором и генеральным консулом после того, как МакДональд получил пост британского министра в Пекине. Постепенное продвижение Мура в 1890-х годах при поддержке Голуэя и МакДональда стало одним