Музеи жестокости. Бенинские бронзы, колониальное насилие и культурная реституция - Дэн Хикс

и к реке Кросс. Что касается последней экспедиции, то в августе армия протектората из 200 человек с семифунтовыми пушками и пулеметом Максима отправилась на пароходе вверх по течению реки Кросс, чтобы «посетить некоторые города в 160 милях вверх по реке, переговорить с жителями и при необходимости наказать их за препятствование торговле на реке Кросс». 22 августа 1896 года солдаты обстреляли и сожгли город Эдибу после отказа вождя встретиться с ними. Затем они отправились в другие города, провели переговоры в Нси-Атаме о продаже слоновой кости, после чего обстреляли и сожгли город Обудура и в течение двух месяцев продолжали патрулировать реку вблизи Унваны[245]. Также в 1896 году протекторат захватил Бакисуку (Амаянобо Окрики) из города Опоро и уничтожил святилища и здания: в официальном докладе говорилось, что «были разрушены все дома идолопоклонников, отделанные человеческой кожей, а местные жители пообещали отказаться от каннибализма»[246].

На протяжении всего периода военных действий в официальных докладах то и дело говорилось о «невозможности определить количество убитых местных жителей» по причине того, что действия велись в джунглях с использованием снарядов и пулеметов[247]. Осмысливая эту историю насилия, мы начинаем понимать, что многочисленные экспедиции были всего лишь частью кампании, которая состояла не только из отдельных событий 1890-х годов: ее география охватывала все британские интересы в Африке, и это была своего рода самопровозглашенная война против терроризма.

7. Война с терроризмом

«Моя работа на посту генерального секретаря по делам колоний еще не началась, но уже можно сказать, что по этому пути никого прежде не несли более благоприятные ветра. Рискну заявить, что я обладаю двумя главными качествами для столь высокой должности, которая, по моему мнению, безо всяких обидных сравнений является одной из важнейших должностей, доступных англичанину. Эти качества заключаются в том, что, во-первых, я верю в Британскую империю, а во-вторых, я убежден, что британцы являются величайшей из всех господствующих рас, которых когда-либо видел мир. И это не просто праздное хвастовство, а факт, доказанный и засвидетельствованный нашими успехами в управлении обширными владениями, которые связаны с этими маленькими островами, и потому я верю, что у наших будущих возможностей нет предела».

Джозеф Чемберлен, государственный секретарь по делам колоний, ноябрь 1895 года[248]

Эта цитата из речи, произнесенной 11 ноября 1895 года на банкете в Имперском колледже, поможет нам получить представление об амбициях и мировоззрении Чемберлена. В долговременном процессе укрепления консульской власти, дипломатии канонерок и передних рубежей милитаристской капиталистической колониальной политики на новой стадии британского империализма, которую породили такие события, как разграбление Бенин-Сити в 1897 году, не стоит преуменьшать роль нового катализатора политики «преступной империи» конца XIX века, проводимой консервативно-либеральной коалицией. 25 июня 1895 года к власти пришла объединенная коалиция, которая в последние годы правления королевы Виктории (1895–1901) способствовала возвращению на третий срок в должность премьер-министра Роберта Гаскойна-Сесила, третьего маркиза Солсбери, с Джозефом Чемберленом в должности государственного секретаря по делам колоний, что стало началом новой фазы жестких мер милитаристско-корпоративной колониальной политики на Африканском континенте. Именно эта администрация ускоренными темпами привела Британскую империю к Второй англо-бурской войне (началась в 1899 году) ради уверенной победы на выборах на второй срок в 1900 году[249].

Меняющиеся колониальные стратегии Франции, Бельгии и Германии способствовали зарождению новой фазы колониального раздела, обусловленной появлением пулемета Максима и новых военных возможностей, вследствие чего в 1890-х годах Британия вступила в схватку за территориальное господство в Западной Африке: от Французского Судана к северу, французской транссахарской экспансии и контроля над Верхним Нигером, французской Дагомеей на западе, немецким Камеруном на востоке и Свободным государством Конго короля Леопольда. В 1892 году спор с Францией из-за вторжения «суданской экспедиции» лейтенанта Антуана Мизона на территорию Королевской Нигерской компании привел к усилению давления на Британию по вопросам контроля над северными областями выше рек Нигер-Бенуэ. Тем временем вступление Джорджа Голди в должность губернатора территорий Королевской Нигерской компании в 1895 году после смерти лорда Абердэра дало новый толчок развитию корпоративного милитаристского колониализма в областях вдоль реки Нигер. Голди, с каждым днем все более уверенный в своих силах, использовал «неофициальный подход» для получения полной свободы действий в совершении актов насилия, о чем он и сообщал в письме в министерство иностранных дел в августе 1896 года, выступая за продвижение лейтенанта Арнольда, который являлся командующим военными подразделениями компании и в следующем году должен был возглавить судано-нигерскую экспедицию. «Сама идея компаний, созданных на основании королевского указа, является нелогичной с точки зрения конституционной “схоластики”. Это оперативный способ расширить границы империи и торговых отношений Великобритании, который требует столь же неординарных мер. Мы делаем хорошую [sic] вашу работу на свой страх и риск»[250].

Термин «милитаристский колониализм», который я предлагаю использовать в качестве альтернативы эвфемизмам «неформальная империя» или «джентльменский капитализм», является полной противоположностью излюбленной фразы Джозефа Чемберлена «конструктивный империализм» – понятия, неразрывно связанного с его идеей империи как пустого ландшафта из отдельных земельных владений, брошенных своими хозяевами[251]. В своей знаменитой речи в палате общин в 1895 году, через несколько недель после вступления в должность государственного секретаря по делам колоний, Чемберлен использовал эту метафору, говоря о применении к «диким странам» иных законов: «Я считаю, что многие из наших колоний находятся в состоянии неразвитых государств, земельных владений, которые невозможно развить без помощи империи. Мне кажется нелепым применять в отношении диких стран те же самые законы, какие мы используем в цивилизованных областях Британской империи»[252].

Первые годы правления объединенной коалиции ознаменовались новым этапом колониального насилия в форме активного свержения могущественных бессменных правителей – в каждом случае предлогом становились обвинения в беззакониях и варварских практиках, излюбленным среди которых было рабство, причем каждый правитель объявлялся виновным в обанкротившемся режиме террора, с которым следовало покончить при помощи войны.

Разграбление французами дворцов в Абомее на территории Дагомеи (современная республика Бенин) в 1892 году, когда были похищены королевские предметы искусства и бронзовые барельефы, король Беханзин сослан на Мартинику, а Дагомея стала французской колонией, полностью противоречило условиям договора с королевством Бенин, заключенного в том же году. Ключевой фигурой в становлении нового режима был адмирал Гарри Холдсворт Роусон, назначенный 4 мая 1895 года командующим эскадрой у мыса Доброй Надежды. Роусон был «давним другом королевы Виктории» и служил на королевской паровой яхте «Виктория и Альберт II»[253]. Он возглавил эскадру из 15 военных кораблей, чтобы обеспечить подкрепление во время новой серии «маленьких войн» для свержения могущественных политических и духовных лидеров и правителей. Появление в Восточной Африке протектората Уганда (1894) и Восточноафриканского протектората (1895), а также рациональное обоснование позиции Имперской британской восточноафриканской компании были схожи с процессами, идущими на берегах реки