Молот Пограничья. Книга VIII - Валерий Пылаев

— Нет, друг мой. Как раз этого мы делать не будем — ни при каких обстоятельствах. — Император поднял ладонь, и голос его снова обрел ту непоколебимую твердость, которая не оставляла места для возражений. — Во всяком случае, пока машины в этом вашем таинственном подземелье еще работают.

От неожиданности я едва не закашлялся. Но нет — император не шутил. И не сошел с ума — судя по лицу, он уже давно просчитал все, взвесил и вынес вердикт. Должно быть, обдумывал еще по дороге из Москвы. А может, и раньше — когда первые донесения с Пограничья легли ему на стол.

— Боюсь, я не понимаю ваших намерений. — Я заставил себя говорить без спешки, осторожно подбирая слова. — Тайга опасна. Твари становятся сильнее, и каждый месяц промедления…

— Смотрите на это шире, друг мой. — Император подался вперед, и его в голосе зазвучало что-то новое — страсть. Увлеченность, которую он вынашивал где-то внутри так долго, что больше не мог скрывать. — Не как хозяин клочка земли за Невой, а как человек, которому предстоит стать одним из тех, кто вершит судьбу отечества. А может, и всего мира.

Я приподнял бровь и хмыкнул. А император будто и не заметил. Чуть помолчал, выдержав паузу — и продолжил.

— Да, солдаты и ваши люди будут порой гибнуть на севере. Но их жертва не станет напрасной! Тайга — источник могущества… — Император говорил все громче и увесистее — похоже, сам верил в каждое слово. И вдруг сменил тон: — Сколько у вас сейчас офицеров? Из тех, что прислали из столицы в гарнизон к полковнику Урусову?

— Шестеро. — Я пожал плечами. — Его благородие обещал отправить еще…

— Шестеро. — Император отодвинул стул и поднялся. Так резко, будто ему вдруг стало тесно за столом. — А будут десятки! А потом и сотни, тысячи Одаренных офицеров. Не наследников родов, а боевых магов без титула, бесконечно преданных короне и лично князю Кострову — легенде Пограничья!

Он прошелся к стене — всего несколько шагов, больше не позволяло помещение. Но и в этом коротком марше уместилось куда больше, чем в словах. С блеском в глазах, расправив плечи так, что штатский костюм вдруг показался мал, государь снова стал тем самым ожившим памятником самому себе, что я запомнил с первой нашей встречи наедине.

В нем горел азарт — и от азарта этого мне почему-то становилось не по себе.

— Вы в свои неполные девятнадцать лет уже Магистр, — продолжал император, остановившись у окна. — А представьте, что будет, когда таких людей станет много? Мы поставим высший аспект на службу стране. Молодые подпоручики из юнкерских училищ отправятся на Пограничье и станут наращивать ранги куда быстрее, чем прежде. Барьер Древних продержится еще семь лет. — Он вспомнил более оптимистичную из двух цифр — реальная его мало интересовала. — А через пять у меня… у нас будет армия, которая запросто поставит на колени половину Европы. А может, и вторую половину — если придется!

Я поморщился. И понял наконец, к чему император затеял весь этот разговор — однако восторгов не мог разделить при всем желании.

— Не стоит заигрывать с этой силой, ваше величество. Мы оба уже знаем, чем заканчивается подобное. — Я посмотрел на него снизу вверх, однако без всякого подобострастия. — Вам известно, что задумал Годунов?

Азарт в глазах императора тут же погас — будто задули свечу. Он так и не сел, но путь от окна обратно к столу уже не выглядел победным маршем. Вести, которые я привез с севера, были не из приятных, а Тайная канцелярия наверняка успела донесла что-то еще.

— Известно?.. — задумчиво повторил император. — К сожалению, пока только в общих чертах. Однако его исследования…

— К черту исследования! — Я не стал ждать, пока он договорит. — Старик собирает армию, ваше величество. Может, пока и немногочисленную, но состоящую из тварей, каждая из которых в бою стоит роты солдат.

— Вот ею и займитесь, друг мой, — Император улыбнулся, но в его голосе вдруг прорезались знакомые металлические нотки. — А Тайга пока подождет.

Такое мне уже доводилось видеть. Его величество умел притворяться и иногда не без успеха изображал чуть ли простака, способного вот так запросто снизойти до почти панибратской беседы с юнцом вдвое моложе. Но когда дело касалось приказов, из-под маски доброжелательности тут же проступало истинное лицо. Оскал хищника, который, может, был и не самым могучим и зубастым в столице — зато сумел пережить если не всех своих врагов, то большую их часть.

— И к тому же, — продолжил император, понизив голос, — если Годунов и правда сумел разработать ритуал, способный превращать простых людей в Одаренных…

— В тварей, — поправил я. — В жутких, безмозглых, зубастых рогатых уродцев с крыльями.

— Жутких — и наделенных высшим аспектом, — кивнул император, ничуть не смутившись. — Понимаю, едва ли кто-то захочет связывать судьбу со столь… непривлекательными существами. Но сама идея определенно не лишена смысла.

Блеск в глазах вернулся — тот же, что минуту назад, когда его величество расхаживал по комнате и чеканил слова про армию, способную поставить на колени Европу.

— В конце концов, если Годунов штампует бесов — что мешает нам сделать то же самое с херувимами? — Император оперся на стол, подавшись вперед и нависая надо мной. — Могучие небесные воители на службе Империи — это…

— Матерь милосердная… — Я провел ладонью по лицу, едва удержавшись от того, чтобы закрыть его обеими руками. — Слышала бы вас сейчас диакониса.

— Да, служительницы определенно не одобрят подобное.

На этот раз в голосе императора прозвучала усталость и недовольство — похоже, его величество уже делился с кем-то своими планами. И не всем они пришлись по нраву. Я мог только догадываться, насколько велико на самом деле влияние матушки Серафимы и ей подобных, но наверняка в столице были те, чье слово стоило куда больше слова диаконисы с Пограничья.

— Как бы то ни было, мы с вами, друг мой, должны думать о благе отечества, — проговорил император. Уже тише — холодным тоном дельца, готового заключить весьма выгодную для себя сделку. — А не слушать болтовню выживших из ума старух.

Я промолчал. Князю Игорю Кострову сказать было