Молот Пограничья. Книга VIII - Валерий Пылаев

Боевая часть молота полыхнула огнем — продолжение моей воли — и Меншиков с Борменталем отпрянули. А бес даже не дернулся — только склонил голову, принимая участь. Так покорно, что злоба отступила.

Не до конца. Но достаточно, чтобы удержаться от расправы.

— Зачем? — тихо спросил я. — Зачем ты сделал все это?

— Так он велел.

В скрипучем голосе беса прорезалась тоска. Не сожаление, нет — тварь в углу потеряла совесть вместе с человеческим обликом — но все еще могла скорбеть о том, что случилось с ней самой. Участь пострашнее смерти — превратиться в крылатого уродца с аспектом Хаоса в жилах, вынужденного подчиняться чужой воле.

Если у беса и была собственная — ее уже давным-давно сломали.

— Кто — он? Годунов?

— Да. — Бес дернул крыльями и задрожал, будто одно имя хозяина вселяло в него куда больший ужас, чем Крушитель, способный превратить его голову в кашу. — Он обманул нас всех. Матерь милосердная, если бы я знал…

— Не смей упоминать ее имя, тварь! — Меншиков опустил ладонь на рукоять меча и потянул, выпуская из ножен зачарованную сталь. — У тебя больше нет такого права.

— Остановитесь. — Я перехватил его руку. — Вы не для того рисковали жизнью, запирая здесь это создание. Оно будет жить, пока не расскажет все, что еще может вспомнить.

Разум сохранился — может, потому, что превращение зашло не так далеко. Бес отрастил крылья, рога, зубы заострились — но уродливое лицо еще оставалось вполне человеческим.

Как, видимо, и разум.

— Когда это случилось? — Я опустился на корточки перед тварью. — Ты участвовал в каком-то эксперименте, или?..

— Полтора месяца назад, — отозвался бес. — Всего полтора месяца. Ко мне пришел человек — мой друг из московской Академии.

— Матерь… — Борменталь шагнул вперед, вглядываясь в уродливое лицо. И вдруг побледнел. — Савелий Петрович⁈

От звука собственного имени бес дернулся, как от удара. По его телу прошла судорога — крылья затряслись, когти проскрежетали по доскам пола, и тварь вжалась в угол, отворачивая лицо — будто пыталась спрятаться.

— Вы знаете его? — тихо спросил я.

— Я знал человека, которым было это… существо, — Борменталь ответил твердо, чеканя каждое слово. — Один из преподавателей. Второй курс. Читал нам теорию магических конструкций.

Я вдруг почувствовал, как мои губы растягивает улыбка. Абсолютно неуместная сейчас и в этом месте.

Утром случилась бойня. За стеной — двор, полный тел. Солдаты, которым я обещал защиту и крышу над головой. Вольники, которые пришли на Подкову, потому что верили — за частоколом безопаснее, чем в Тайге. Соплеменники Галки, которых я привел сюда из затерянной где-то за Котлиным озером деревеньки, спрятанной на ветвях сосен.

Я знал их — знал по именам, по лицам, по голосам. Должен был оплакивать мертвых — но вместо этого наружу рвался горький и злобный смех.

— Какого черта, профессор? Зачем вы сделали с собой это? — Я коснулся пальцем одного из рогов — тварь вздрогнула и попыталась отодвинуться, но мешки не пустили. — Ладно вольники или безмозглые вояки из младших чинов — но вы?.. Что Годунов пообещал вам? Власть? Деньги?

— Когда-нибудь вы, может, поймете. Он обещал мне новую молодость. И новое тело — взамен того, что уже разваливалось на части. А еще — магию, которую я уже не успел бы развить… — Бес ли всхлипнул, то ли засопел. — Мне оставалось совсем немного.

— Пожалуй. Раз уж вы настолько выжили из ума, что не сумели распознать обман. — Я выпрямился. — Или просто не стали задавать лишних вопросов? На что-то надеялись?

Бес не ответил. Втянул голову в плечи и заскулил — тихо, на одной ноте, как побитая собака.

— Что ж, вот ваше новое тело. И, полагаю, новая молодость. — Я обвел рукой его крылья, рога и когти. — Стоило оно того? И что же вы чувствуете теперь, профессор?

Вопрос был риторическим — но я услышал ответ.

— Я чувствую, как уходит разум, — тихо проговорил бес. — Единственный инструмент, который служил мне до самого конца. Я вижу страшные сны. Не знаю, сколько пройдет времени, прежде чем я превращусь в безмозглую тварь… Если бы я мог вернуть все назад…

— Это едва ли возможно. — Я склонился ближе, заглядывая в мутные и алые, но еще почти человеческие глаза. — Однако вы еще можете помочь нам победить того, кто сделал это с вами. С вами — и с остальными несчастными… Как Годунов управляет этими тварями? Большинство из них не умнее собаки.

— Я… я не знаю. Думаю, он сам один из них — носит в себе эту дрянь! — Бес ударил когтистой лапой себя по груди. — Его сила велика — а эти твари понимают лишь силу!

Я молча кивнул. Наверное, и сам уже догадывался: какой бы уродливый ритуал или заклинание ни придумал Годунов, без аспекта Хаоса тут не обошлось. И старик сам принял судьбу, на которую обрек тех, кто имел глупость ему поверить.

— У него уже целая армия, — сказал бес. — И она растет.

— Зачем? — Меншиков скрестил руки на смятом нагруднике. — Что он собирается делать? Напасть на Пограничье из Тайги?

— Не знаю. Но что бы он ни задумал — его намерения чудовищны.

Добавить тут нечего. Годунов-старший не разменивался на мелочи — и когда у него были деньги, люди и положение в обществе, и уж тем более теперь, когда он потерял все, кроме безумия и Хаоса. Масштаб его планов мог оказаться каким угодно.

— Я должен доложить императору, — Я закинул молот на плечо. — Конечно, если он и так еще не знает.

Годунов мог сбежать, мог спрятаться — но не спрятать целую армию. Рано или поздно бесы начнут появляться и к югу от Невы — слишком много, слишком часто и слишком слаженно, чтобы списать на случайность. Если тайная канцелярия еще не разучилась работать — донесения уже лежат на столе.

А если нет — что ж, тем более лучше поторопиться.

Когда я уже готов был развернуться, бес вдруг протянул когтистую лапу и схватил меня за полу куртки.

— Постойте… Умоляю вас, судари. Постойте!

— Чего тебе нужно, тварь? —