Молот Пограничья. Книга VIII - Валерий Пылаев

поредели, а дальше гигантские стволы как-то сразу кончились, уступив место невысокому подлеску. Головная машина выкатилась на склон, и я увидел низину, за которой над верхушками сосен возвышалась Подкова.

Галка даже приподнялась, оперевшись руками на борт кузова — и тут же рухнула обратно. Она, как и всегда, увидела все раньше, чем остальные.

Дым.

Черно-серые струйки уже не стелились по земле — ветер стих с полчаса назад — а уходили вертикально к небу, одна за другой, будто кто-то жег костры. Они поднимались из-за частокола, а самая густая тянулась от древнего дуба, на котором когда-то жила огромная чайка. От наблюдательной площадки не осталось и следа, половину ветвей срезало, а шрамы на коре я видел даже отсюда — но могучее дерево все же устояло. Смертоносная ярость бесов не сломала его, как не смогли сломать ни ветра, ни столетия.

Самой крепости наверняка повезло меньше, но оценить масштаб разрушений я пока не мог — частокол с этой стороны казался целым, а за ним…

За ним был только дым.

— Давай-ка, прибавь ходу. — Я легонько стукнул кулаком по кабине. — Поехали!

Ивана не пришлось просить дважды. Грузовик взревел — что-то застучало под капотом, но двигатель все-таки вытянул, и мы рванули вперед по раскисшей колее. Внедорожник перед нами тоже ускорился, выбросив из-под колес веер бурой грязи, а потом и остальные. Торопились все. Но дорога к Подкове вела с восточного склона — напрямую не срежешь, валуны и подлесок не пустят. Нужно было объезжать.

Галка сидела с минуту, может, две — но потом все-таки потом не выдержала. Перемахнула через борт, поправила фузею за спиной — и помчалась вверх по склону, на ходу теряя очертания и растворяясь в подлеске. Серая тень мелькнула между стволами — и пропала.

И как бы я ни хотел последовать за ней — все же остался на месте. И не только потому, что кто-то из бесов еще мог прятаться неподалеку.

Подать пример. Успокоить, если придется — самим своим присутствием. Воскресить мертвых мне не под силу, однако живым наверняка легче оттого, что рядом князь, способный без особого труда убивать страшных крылатых чудищ.

Я видел это по лицам — мрачным и серым, с красными от бессонницы и магического фона глазами. Во взглядах солдат и гридней почти не осталось надежды, однако в моей груди она еще теплилась.

Где-то впереди, в гуще дыма и горелого дерева, сиял Дар. Крохотная искорка — отсюда едва различимая, но я ее чувствовал, и Основа тянулась на вершину Подковы.

Поскорее!

Внедорожники влетели в подлесок — свернули, срезая петлю дороги, и наш грузовик тоже заскакал по камням, подбрасывая людей в кузове. Борменталь вцепился в борт обеими руками, а солдаты дружно перевалились на левую сторону, высматривая крепость из-за деревьев.

Склон пошел вверх, и грузовик сбросил ход, закашлялся — но все-таки потянул, натужно и медленно переваливаясь через корни и выступающие из земли камни. Задние колеса буксовали в грязи, кто-то из солдат выскочил из кузова, и подпер борт плечом. За ним еще один, потом третий — и почти насквозь проржавевшее железо жалобно затрещало.

Но не зря — машина спрыгнула с валуна, и дальше покатилась уже сама собой, набирая ход.

— Поднажми, Ванька, — простонал Жихарь, когда над скалами снова показался частокол. — Видишь же, что там такое!

Стена пострадала не так уж сильно — бревна местами обуглились, но устояли. Бесы наверняка охотились не на частокол — на людей. А может, просто атаковали только то, что могло стрелять, драться или лупить боевыми заклинаниями. Однако ворота все-таки снесли: одна створка повисла на верхней петле, скрипя на ветру, а вторую я не увидел — видимо, лежала уже где-то внутри, выбитая то ли алым лучом, то ли ударом летящей туши весом вдвое больше человека.

Грузовик протиснулся за стену — и я едва узнал двор крепости.

Казарму — длинный барак, где жил гарнизон — разнесли до фундамента. Бревна, обугленные и переломленные пополам, торчали из груды земли и камней. Крыша провалилась вовнутрь, и из-под нее тянуло жаром — что-то еще тлело, и в глубине мерцали рыжие угольки мерцали.

Чуть дальше стоял навес, под которым хранили бочки с керосином — от него осталось два столба и обрывок брезента. Изба, где был склад и лаборатория Борменталя, дымилась — три стены устояли, но четвертую вместе с крышей снесло, и внутри чернела воронка, будто кто-то ударил сверху раскаленным молотом размером с грузовик.

И вокруг лежали тела. Обожженные, изломанные, в обгорелых ошметках формы — солдаты гарнизона остались там, где их застала смерть. Чуть дальше за избой — двое рядом, один закрывал другого своим телом, но спасти так и не сумел. В центре двора — еще трое, раскиданные веером, словно от взрыва снаряда из гаубицы. Вольник в кожаной куртке сидел, привалившись спиной к столбу навеса. Неожиданно аккуратный и чистый на фоне копоти, и только по остекленевшим глазам и черной дыре в груди было понятно, что спасать его уже поздно

Но здесь умерли не только люди. Я насчитал трех бесов — крупных, с полностью отросшими рогами и крыльями. Одного, похоже, прикончили из «холланда» — на месте левого глаза зияла дыра размером с мой кулак. Второго разрубили от плеча до середины груди, одним-единственным ударом — то ли тяжелым клинка, то ли чем-то вроде Огненного Меча. Третья тварь лежала почти у самых ворот, переломанная так, что теперь напоминала тряпичную куклу — только огромную и уродливую.

Немногочисленный гарнизон Подковы сражался бок о бок с соплеменниками Галки — теми, кто решил остаться в крепости — и победа явно далась бесам нелегко.

— Вот ведь… Жаль вы этих рогатых не всех сожгли, Игорь Данилович! — Жихарь выпрыгнул из кузова и принялся оглядываться — видимо, так и не смог понять, куда бежать в первую очередь. — Никого не оставили, сучьи дети…

— Надеюсь, ты ошибся. — Я выбрался следом. — Давайте-ка за мной. И оружие держите наготове — мало ли что.

Все тут же подобрались, ощетиниваясь штыками и стволамы штуцеров. Рахметов раздал команды тихо, без лишних слов: двое — к воротам, двое — к дальней стене, остальные — за мной. Солдаты шагали за нами следом, обходя тела, и старались не смотреть вниз.

Горевать будем потом. Сейчас — дело.

Мы прошли через двор к дальнему краю крепости, мимо обугленных останков казармы, мимо воронки на месте лаборатории. Дым щипал глаза,