Молот Пограничья. Книга VIII - Валерий Пылаев

Наверняка он уже давно догадался — куда раньше, чем все башковитые умники из императорской канцелярии. Просто не болтал без надобности, пока не увидит своими глазами.

Но — не сложилось.

— Верно, — вздохнул я. — Стены из металла, мертвые стражи в ржавых доспехах — все как в легенде о князе Владимире. Пожалуй, я даже видел его самого.

— Не сомневаюсь. Такие истории не рождаются на пустом месте, — отозвался Борменталь.

И снова смолк. Не знаю, что мешало ему спросить еще — то ли гордость, то ли упрямство. А может, бедняга решил, что я получил от императора приказ сохранить все в тайне.

Что, в общем, было не так уж далеко от истины. Я не собирался выкладывать все как на духу — про Лору, про свои полномочия пользователя и тому подобное — однако и просто отмалчиваться тоже не мог.

Борменталь заслужил хотя бы часть правды.

— Там была машина, которая когда-то подавляла фон Тайги. — Я задумался, подбирая слова. И решил обойтись без подробностей. — Теперь она снова работает.

Борменталь кивнул. Вряд ли его совсем не интересовали детали — скорее наоборот, но видимо, гордость все еще не позволяла вытащить из меня больше, чем я сам пожелаю рассказать.

Да и вряд ли мне было под силу ответить на вопросы, связанные с устройством технологии и магии цивилизации, исчезнувшей столетия назад — так что нам оставалось только перейти к насущным проблемам.

— Эта машина… сможет восстановить защиту? — осторожно спросил Борменталь. — Если она снова работает — значит, все станет как прежде? Показатели фона снизятся, и твари перестанут расти и набирать аспекты?

— Если и так — то ненадолго. — Я не стал кривить душой. — У меня есть все основания полагать, что технике Древних осталось не так много. Несколько лет — вряд ли больше.

Борменталь прищурился — видимо, сообразил, что я говорил куда меньше, чем знал. Однако допытываться не стал. Помолчал, развернулся к камню и провел ладонью вдоль рунной вязи — не касаясь, как делал всегда, когда щупал чары.

— А что потом? — тихо сказал он. — Барьер рухнет окончательно, и на Пограничье хлынут твари, которые сожрут все и всех?

Вопрос, на который я не хотел отвечать. И не потому, что не знал. Лора объяснила все, что могла объяснить, с машинной точностью, не щадя и не утешая. Прорыв на севере рос. Система сдерживания разваливалась. И то, что в подземном бункере снова работали устройства Древних, лишь отодвигало неизбежное.

— Кто знает. — Я посмотрел на север — туда, откуда мы пришли. Верхушки сосен-великанов терялись в белесом небе, и между ними поднималось марево — не от жары, а от маны, которой было слишком много для этого мира. — Но одно точно — аномалия становится больше и мощнее с каждым днем.

Борменталь не ответил. Смотрел на камень, сунув руки в карманы — а я поверх камня, на сосны. Где-то в лагере неподалеку переговаривались солдаты и стучал топор — кто-то рубил дрова для костра. Обычные звуки, от которых тишина становилась еще тяжелее и гуще.

— И что же это? От чего защищает наш мир эта машина?

Борменталь задавал мне те же самые вопросы, что и я — Лоре. И, как и я, получил слишком мало ответов.

— Хотел бы я знать. — Я пожал плечами. — Но пока мы только можем догадываться, где оно находится. Уверен, вы правильно рассчитали место.

— Собираетесь туда, ваше сиятельство? — Борменталь повернулся, и его глаза блеснули. — Еще дальше, чем в этот раз?

— Едва ли. Вы сами видели, что творится с людьми за рубежными камнями. Техника туда не дойдет, да и пешком — дорогу осилят немногие.

— И вы — в их числе.

Борменталь на мгновение прищурился, будто пытаясь просветить меня насквозь. И понять, как устроено то, что он куда лучше других видел снаружи. Новообретенная мощь Стража не только питала Основу, но и продолжала работать с самим телом. Понемногу, осторожно, чтобы ненароком не перекроить лишнего — однако уже не стеснялась лезть в анатомию. Придавая мне ту форму, которую когда-то задумал Всеотец.

Я менялся, и Борменталь — ученый, не солдат — не мог этого не заметить.

— Может, и так, — вздохнул я. — Но что-то пока не хочется. Во всяком случае, не раньше, чем какой-нибудь светлый ученый ум вроде вас найдет способ защитить нас от магии Тайги.

Борменталь не улыбнулся — но что-то в его лице смягчилось. Несколько мгновений мы стояли молча, но потом за спиной вдруг раздался знакомый голос.

— Ваше сиятельство. На два слова.

Похоже, Рахметов стоял там уже давно. На почтительном расстоянии, как и положено воспитанному человеку и офицеру — чтобы ненароком не услышать чужой разговор. Но все же достаточно близко, чтобы перехватить меня у Борменталя, как только беседа закончится.

А я уже и сам был не против заняться кое-чем другим. Лагерь скрывался за деревьями, однако запах обеденного варева с костра доносился и сюда, и после трех дней на сухарях и вяленом мясе казался умопомрачительным. Сила Стража питала тело энергией даже при самой скромной диете, однако перекусить я бы определенно не отказался.

Но, видимо, у Рахметова было дело поважнее трапезы. Он кивнул в сторону, противоположную от лагеря, развернулся и неторопливо зашагал среди сосен — и мне оставалось только последовать за ним.

Выглядел бедняга так себе. Под глазами залегли темные тени, которые уже не мог скрыть даже густой июньский загар. Татарские скулы заострились еще сильнее, чем прежде, а форма висела мешком — несколько дней под боком у рубежного камня явно не пошли поручику на пользу, но спину он держал прямо, как прежде, и шагал уверенно.

Пока вдруг не остановился.

— Я бы дал вам бинокль, но тварь достаточно умна, — негромко проговорил Рахметов, глядя не на меня, а на лес впереди. — И может догадаться, что мы ее заметили.

— Тварь?.. Что за тварь? — Я поморщился. — Ничего не вижу.

— Присмотритесь внимательнее, ваше сиятельство. Вот там, прямо перед нами — примерно двести шагов. Среди ветвей.

Я прищурился. И не сразу, но все-таки разглядел неподвижный силуэт в развилке двух толстых сучьев сосны. Рога, сложенные крылья, темная туша, вжавшаяся в ствол — тварь почти сливалась с корой.

Бес. И не из мелких — он