Молот Пограничья. Книга VIII - Валерий Пылаев

— Хаос, — одними губами прошептал я.

— Частично подтверждаю. — Лора склонила голову. — Однако наиболее корректный термин в моем словаре — энтропия. Слово «Хаос» относится к одному из понятий, которые вы обозначаете как магические аспекты. Аспект является проявлением аномальной энергии, но не тождественен ей. Различие…

— Понял. Хватит. — Я поднял руку. — Как ни называй — эта дрянь убьет нас всех, если мы с тобой что-нибудь не придумаем. А твоя задача — сдерживать ее распространение. Верно?

— Подтверждаю. Это подразумевает главная директива.

— Как долго ты должна это делать? Директива ограничена во времени?

— Ответ отрицательный. Директива выполняется до полного исчерпания ресурсов системы. Или до поступления иной команды от создателей.

— Которых нет уже тысячу с лишним лет. — Я посмотрел Лоре прямо в глаза — тускло сияющие сапфиры. — Думаешь, твои хозяева вернутся?

— Ответ отрицательный.

В голосе Лоры снова прозвучало сожаление — и на этот раз мне, пожалуй, уже не показалось. Пауза перед ответом была явно длиннее, чем требовалось для обработки запроса, и аватар чуть опустил подбородок. Может, у машины и не было сердца, но электронного мозга определенно хватало, чтобы понять: создатели то ли нашли дела поважнее, чем спасать от энтропии какую-то там планетку на задворках вселенной, то ли им хватало собственных проблем. А может Древние, давным-давно исчезли, бросив свое создание на произвол судьбы.

И единственный, кому Лора теперь могла служить — впервые за много веков — восемнадцатилетний пацан с «энергетическим ядром, устроенным принципиально иначе, чем у других представителей вида».

— В каком же ты отчаянии, — тихо сказал я, — если решила записать меня в пользователи?

— Данные недоступны для пользователя Ваше Сиятельство.

В голосе Лоры вдруг прорезались колючие нотки, которые — я мог бы поклясться! — она стащила у Галки. И говорила уже не как послушный помощник, а как женщина, которой задали неудобный и слишком личный вопрос. И которая, как и положено женщине, предпочитала хранить свои тайны.

Нас объединила общая задача. Загадочная дрянь на севере — то ли разлом в пространстве и времени, ведущий прямиком в Хаос, то ли что-то еще хуже. Но доверие… его пока не было — ни в незыблемых директивах Лоры, ни в тех алгоритмах, которые она понемногу создавала под нового пользователя.

И мне оставалось только верить, что оно появится потом.

Глава 4

— Твою ж ма-а-ать…

Жихарь высказался коротко и емко. Заметно менее культурно, чем обычно позволял себе в моем присутствии — зато по делу.

Еще как по делу. Борменталь наверняка навесил на внедорожник чары в три слоя, чтобы защитить от ржавчины и каких-нибудь местных микробов, охочих до металла, однако от созданий покрупнее магия явно не спасала.

Бесы расположились на поляне, как у себя дома. Самый крупный — в добрых полтора человеческих роста, с размахом кожистых крыльев шире кузова — сидел на капоте. Вернее, на том, что от капота осталось. Тварь содрала металл с рамы и методично выгрызала что-то из моторного отсека, время от времени выплевывая в мох ошметки проводов, куски трубок и даже куски металла. Челюсти работали размеренно, как жернова, и каждый укус сопровождался тоскливо-протяжным скрежетом, от которого сводило зубы.

Второй бес — поменьше, но толстый, почти шарообразной формы, с красноватой шкурой — уже устроился в кузове, вывернув заднюю дверь наружу и разбросав вокруг обломки ящиков, канистры и куски брезента. Крылья у него были короче, чем у старшего, и росли как-то криво — левое торчало вверх, а правое свешивалось до земли, будто из него вынули половину костей. Рядом копошились еще двое, примерно того же размера. Один ковырял когтем заднюю ось, другой сосредоточенно отдирал от рамы выхлопную трубу.

А у переднего колеса суетился самый мелкий. Не знаю, какого беднягу Тайга выбрала для трансформации — роста в нем было от силы полтора метра, и даже аспект Хаоса его не прибавал. Тощий, с куцыми крылышками, которые торчали из лопаток, как обрубки — летать на таких бес определенно не мог, разве что планировать с горки или кое-как перебираться с дерева на дерево.

Зато зубы у карлика оказались не хуже, чем у старших товарищей: он вцепился в покрышку и кромсал резину с таким ожесточением, будто от этого зависела его жизнь. Не глотал — откусывал, жевал и выплевывал черные комки, тут же принимаясь за следующий кусок.

Остальные — еще пятеро или шестеро, я не стал считать — расселись на деревьях, растущих вокруг поляны. Некоторые были почти готовыми бесами: рога, когти, темно-серая шкура с бурым отливом, вытянутые морды с торчащими зубами. Другие выглядели как люди, которых начали переделывать, но бросили на полпути — кожа местами еще не успела сменить цвет, да и фигуры скорее напоминали человеческие — только с крыльями.

Один из них — тот, что сидел на нижней ветке ближайшей сосны — бормотал что-то себе под нос. Негромко и не слишком разборчиво, однако интонация была до странности человеческой. Будто бес жаловался кому-то на жизнь — монотонно и обиженно, не замечая, что слова давно превратились в невнятную кашу.

Зрелище было настолько нелепым, что почти казалось забавным.

Почти. Не знай я, что за ним стоит. Крылатые твари с текущим по жилам аспектом Хаоса не просто добрались до техники — они целенаправленно разносили ее на части. Сухари, консервы и прочие припасы лежали в кузове, однако бесы не поленились разгромить машину от крыши кабины до колес.

И вряд сделали это от одной лишь любви к разрушению. Тот, что жевал покрышку, не глотал — значит, понимал, что резина несъедобна. Но грыз с такой сосредоточенностью, что в этом сложно было не заподозрить умысел.

Вот только — чей?

Годунову уже удавалось превращать своих людей в измененных Хаосом тварей, однако те, которых я прикончил на развалинах древней варяжской крепости, не слишком-то напоминали дисциплинированное войско. Скорее наоборот — отряд мародеров, давно предоставленный сам себе и одичавший. Тех тварей интересовала только еда.

А эти явно прилетели сюда не просто так. И не просто так превратили мою машину в груду металлолома.

— Вот чего им неймется? — Сокол привалился плечом к стволу, вытянув больную ногу. — И ведь не подойдешь. Сожрут — и костей не оставят, собаки такие.

Я молча кивнул. Мана восстановилась за ночь, но даже с новообретенными силами связываться с десятком разнокалиберных тварей, нечувствительных