Молот Пограничья. Книга VIII - Валерий Пылаев

нечего, а Страж Тарон еще в прошлой жизни понял, что слова порой бессильны. Мне уже случалось встречать тех, кто считал себя достаточно опытным и могущественным, чтобы подчинить любую силу. Или тех, кто искренне верил, что способен обмануть саму Тьму, сыграв против правил.

Заканчивалось всегда одинаково.

— Я не ослышался, ваше величество? — Я заговорил медленно, чеканя каждое слово. — Вы намерены повторить исследования Годунова?

На этот раз Император выдержал мой взгляд. Не мигая, без помощи хитрых чар, запечатанных в перстне — хватило и собственных сил. Точнее, железной… а скорее даже кресбулатовой убежденности человека, который давно все для себя решил и не собирался уступать.

— Я намерен продолжить их, — твердо проговорил он. — Нам понадобятся лаборатории. И, возможно, даже добровольцы, которые согласятся…

— Нет! — Я поднялся, и стул за моей спиной снова отъехал, едва не свалившись на пол. — Это безумие. Ваше величество, если вы думаете…

— Довольно, Игорь Данилович. — Голос лязгнул металлом. Тихо, без крика — но так, что бревенчатые стены вдруг показались еще теснее. — Вы пока еще не в том положении, чтобы я обсуждал с вами вопросы государственной важности. Займитесь обороной крепости, если уж так опасаетесь нападения армии Годунова. А остальное — не вашего ума дело.

Глава 10

Дверь за спиной захлопнулась, и я вышел из здания Таежного приказа на крыльцо. Рывком оттянул ворот куртки и, шумно выдохнув, расстегнул пару пуговиц. На волю отчаянно просились слова, которые князю не подобало произносить вслух — особенно после беседы с особой августейших кровей.

Удержать-то я их удержал — но вместо ругани наружу вырвалась волна Дара, которую почуяли все, кто на свою беду оказался рядом.

Навстречу как раз поднимался солдат с охапкой дров. Увидел мое лицо, бедняга споткнулся, едва не растянувшись на крыльце, уронил пару поленьев, но вместо того, чтобы подобрать — осторожно, боком отступил и через мгновение исчез за углом. Внизу замерли двое вольников — и стояли, не двигаясь, пока я не спустился. А плечистый унтер из отделения Рахметова козырнул и убрался с дороги — так поспешно, будто на него несся груженый состав без тормозов.

Плевать. Пусть шарахаются — лишь бы под ногами не путались.

Я злился. То ли на императора с его непробиваемой уверенностью, что уж он-то непременно сумеет подчинить силу, которую не одолели Древние со всеми их боевыми машинами и технологиями, опередившими человеческие на несколько веков. То ли на себя — за то, что не нашел нужных слов.

Нет, пожалуй, все-таки на императора. Тысячу лет назад правители были куда сообразительнее, чем сейчас. Им хватило одного печального примера, чтобы сделать нужные выводы. Незадачливый новгородский князь упокоился в своей гробнице с кресбулатовыми стенами, его наследник — а может, супруга или брат — догадался воткнуть у озерца в Тайге грозную каменюку с рунами, а потом кто-то придумал легенду. Про Серебряную Палату и ее не живых, но и не совсем мертвых стражей с ржавыми мечами и доспехами. Дорога на север была забыта на долгие века.

Но годы шли. Легенда о князе Владимире и железном змее — грозное предостережение от предков — превратилась в сказку для детей, автоматоны почти исчезли, а солдаты, вольники и княжеские дружины выгребли из Тайги все, что стоило хотя бы рубль. Пограничье стало сонной провинцией, где самым громким событием еще пару лет назад могла стать драка гридней за какой-нибудь капкан или оленя с чужим арбалетным болтом в боку.

А потом настал день, когда кому-то понадобилось сдуть пыль с древних сказаний. Отец решил проверить, сколько в них вымысла, и Миша отправился в поход- из которого так и не вернулся. Но если мои покойные родичи охотились лишь за кресбулатом и жив-камнями, то его величество разглядел в самом пробуждении Тайги нечто куда более ценное, чем блестящие побрякушки.

И со свойственным царствующим особам размахом задумал такое, что даже Годунов с его экспериментами теперь казался мелким пакостником.

— Ну, как успехи?

Голос раздался откуда-то сбоку, из полумрака между стеной Таежного приказа и навесом. Галка стояла, привалившись плечом к бревнам и скрестив руки на груди — там, где тень от края крыши ложилась на землю темной полосой. То ли нарочно ждала меня, наблюдая за входом, то ли пряталась — внимания ей, как и любой женщине, решившей заглянуть в крепость Боровика, всегда хватало с избытком. От заинтересованных взглядов до весьма незамысловатых предложений, за которые пара особенно темпераментных вольников уже лишились зубов.

— Судя по твоему лицу — беседа с государем явно пошла не по плану. — Галка отлипла от стены и подалалась мне навстречу. — Верно?

— Будто его интересуют чьи-то там планы, — проворчал я.

Наверняка и в здешнем окружении его величества, и в Москве хватало разумных людей. Достаточно влиятельных, чтобы их голоса пробились сквозь нестройный хор подхалимов и лизоблюдов, готовых денно и нощно петь хвалу государевой мудрости, не задавая лишних вопросов и не озвучивая вслух сомнений, даже если таковые имелись. И все мои предостережения император слышал не раз и не два. Однако решение, похоже, уже принял — и впредь обсуждать не собирался.

Тем более с каким-то там провинциальным князьком, которому просто посчастливилось забраться в Тайгу чуть дальше, чем другим.

— Старик был прав, — негромко произнесла Галка. — Не стоило нам туда ходить.

Ее голос звучал мрачно, почти сердито, но в глазах на мгновение мелькнуло что-то такое… Нет, не торжество, конечно — но слегка похожее на злорадное удовольствие. Будто Галка хотела сказать: ну я же говорила!

— Никому не стоило. — Я пожал плечами. — Но раз уж эта неведомая дрянь решила вылезти из Тайги — засунуть ее обратно уже не получится.

— Да? А мне кажется, что ты именно этим и хочешь заняться. — Галка чуть склонила голову и прищурилась. — И плевать ты хотел на императора. Разве нет?

Мы не зря прошли бок о бок половину Тайги — как и всегда, она сообразила чуть ли не быстрее меня самого. Решение, которое я еще не успел нащупать, и правда лежало на поверхности, и искать его было незачем.

Отец создал Стражей, своих почти всемогущих бессмертных детей, лишь для одной цели — нести его волю, защищая этот мир от любой угрозы. Воитель Тарон столетиями сражался с порождениями Хаоса — и вряд ли у меня вообще был выбор,