Граф Суворов. Книга 17 - Иван Шаман

В данный момент реактор состоял из ста килограмм проводящего металла, что уже само по себе было целым состоянием. Но его сердце, алмаз размером с куриное яйцо, стоило как десяток кораблей старой постройки. А ведь по расчётам на восстановление таких линкоров как «Екатерина» и «Пётр Великий» таких реакторов требовалось не меньше десятка.

— Не волнуйся, дорогой, деньги — пыль, — успокаивала меня Мария, на что Инга лишь качала головой и делала себе отметки в бюджете.

Всё же мне повезло с жёнами, если бы не они, не их поддержка и знания, мне бы пришлось куда хуже. Да что там… я бы и в трон свою задницу не уместил. Скорее всего, меня бы прикончил регент.

— Эта пыль нам бы очень пригодилась, — сухо заметила Лугуй. — Бюджет дефицитный, многие отрасли приходится финансировать из резервов, а они не бесконечные. Нужны средства и материалы.

— Какие ещё средства? Мы же алмазы сами добываем, как и проводящий металл, и остальное, — удивлённо спросила Ангелина, только недавно уложившая Мишу спать и теперь с довольным видом устроившаяся у меня на коленях. За что немедля получила гневный взгляд Мальвины, таких вольностей себе не позволявшей, хотя явно хотелось.

— И поэтому мы ещё не обанкротились окончательно, — флегматично ответила Инга. Я давно заметил, что чем больше она осваивала стихию земли, тем становилась спокойнее и безразличней. Что не могло не отразиться на наших отношениях. Но если её это устраивало, а мы несколько раз об этом говорили, то и меня тоже. В конце концов, в одиночку я не спал — об этом побеспокоились другие супруги.

— Хорошо, что нам вся эта суета не мешает, — с улыбкой проговорила Ангелина. — Все эти дворцовые интриги, торги между родами и гильдиями… Мы выше этого.

От её искренней уверенности я невольно улыбнулся.

— Пф. Дорогая моя, ты даже не представляешь, — фыркнула Мария. — У нас в Боярской думе пять основных фракций, две оппозиционные партии, борющиеся друг с другом. Десяток мелких течений и конфликтов родов. А уж если копнуть во внутреннюю кухню… Только путём больших усилий они не объединяются в две больших партии.

— Разве это плохо? Пусть бы объединились. Главное, чтобы были на нашей стороне, — пожав плечиками, сказала лисонька.

— Это они сейчас за нас, а что будет через год? Два? Десять? — выгнув дугой бровь, спросила Мария. — Нет, сестрёнка, пускать такое на самотёк нельзя. Как только партии объединятся, одна из них станет консолидировать про имперские, а вторая — оппозиционные взгляды, это неминуемо. А в случае слабости или конфликта одна из них может поднять бунт. Нет уж, разделяй и властвуй.

— Нам нужно будет посетить регионы, — неожиданно сказала Инга. — И желательно полным составом. Лучшее время — со следующей недели.

— Да, нужно успеть с официальными визитами до конца выпускных в вузах, чтобы произнести речь, и до начала посевной, которая в этом году и так будет сорвана, — тут же включилась Мария. — Примем участие в нескольких выпускных балах, заседаниях местных законодательных собраний и дум. Покажем людям, что у нас есть не только Александр и его праздничные исцеления.

— Люди прекрасно осведомлены, мы об этом заботимся, — вмешалась Ангелина, показав, что держит руку на пульсе общественных настроений. — «Правды» отлично работают, рейтинги стабильно высокие. Прошлый пик просмотров пришёлся на ту часть демонстрации испытаний, которые решили пустить в общий доступ.

— И как население? Чего жаждут, чего боятся? — воодушевлённо переключилась Мария. — На кого ропщут?

— Последнее тебя особенно беспокоит, да, сестрёнка? — хмыкнула Ангелина. — Не волнуйся, нашего мужа боготворят. Воскресные исцеления, повсеместная поддержка церкви, демонстрация лифтов в военной и гражданской сфере для обычных людей — всё это мы распространяем и раздуваем, как только можем.

— Всё ещё требуется раздувать? — чуть напрягся я.

— Жизнь у людей не сахар, любимый, — лисонька мягко прильнула ко мне. — Постоянные дожди, подтопления, неурожай, повышения цен на продукты и технику. Поводов расстраиваться хватает. Но они благодарны тебе за существующий мир и открывшиеся возможности. Больше всего люди хотят, чтобы этот мир продержался как можно дольше.

— Плохо, — поморщившись, выдохнул я, и три удивлённых взгляда скрестилось на мне. — У нас тут бунт на горизонте. По отчётам снова будут волнения в Прибалтике, возможно, даже вооружённые выступления.

— А предотвратить их никак нельзя? Хотя бы до осени, чтобы урожай успели собрать? — поинтересовалась практичная Инга. — И так перебои с электричеством. Нам только голода зимой не хватало, для полного счастья.

— А с электричеством что? — я попытался вспомнить в недавних отчётах хоть какое-то упоминание по этой теме.

— Резонансные электростанции не работают, пришлось расконсервировать и запускать угольные и газовые, благо их по стране оставалось много. Ну и строить новые. Твой Рублёв на этом неплохие деньги поднял, — спокойно ответила княжна Лугуй. — Не нам жаловаться, правда, продажи газа и нефти выросли в десять раз. В том числе за рубеж. Поэтому деньги есть, пока что. Но если их так бездумно тратить на армию…

— Кто не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую, — пожав плечами, ответил я, и тут спорить со мной никто не стал. Я же сделал несколько пометок для дальнейшей работы. — Хорошо, раз нужно показаться народу, так и сделаем. Заодно проведу инспекцию школ духовного развития и лекарские пункты при церквях.

Виргинские острова, на стыке Атлантики и Карибского моря.

— О Владыка и повелитель, чего бы вам хотелось сегодня? — согнулась в поклоне девушка, и у Берегова задёргалась щека. — Чего или кого вы желаете?

— Стой так, а я подумаю, — ответил Сергей, глядя на неё без всякого удовольствия.

Приелась, опять приелась, хотя он сменил уже десятую за две недели. Хотелось какой-то остроты, проявления характера или сопротивления. Но после покушения, когда его чуть не убили, он решительно взялся за скальпель и теперь…

Он мог менять их по своему желанию. Каждую. Размер груди и задницы, цвет волос и глаз, даже лицо. Всё, что хотел. Достаточно было выбрать понравившийся визуально экземпляр и сунуть на пару дней в биокамеру, выращенную им из тела послушного пожирателя.

Вот только на характер это не сказывалось. Где-то он переборщил, подавляя бунт и удаляя ненужные подданным сомнения. Зато