Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

— И не записывали в хозяйственные книги.

Рейнар ничего не сказал.

Я подняла кусок камня.

— Сколько это может стоить?

Он взвесил обломок в ладони.

— Если пласт чистый, много.

— Достаточно, чтобы ради него скрывать добычу?

— Да.

Ответ прозвучал спокойно.

Без драматической паузы.

От этого он стал убедительнее.

Я посмотрела на стены.

Вот, значит, что могло скрываться под Пепельной долиной.

Не магическое сокровище.

Не древний артефакт.

Обычная дорогая порода, которую кто-то мог годами вывозить с чужой земли.

Но меня больше интересовало другое.

— Насколько глубоко они ушли?

Савел поднял фонарь.

— Пока не знаю.

— Если выработка идет к водному слою...

— Тогда могли его задеть, — закончил он.

Я повернулась к Рейнару.

— Тепло впереди сильнее?

Он прислонил ладонь к стене.

Подождал.

— Да.

— Нам нужно дальше.

Савел сразу возразил:

— Не сегодня.

— Почему?

Он указал на потолок.

Впереди балки стояли реже.

Одна заметно прогнулась.

— Потому что здесь я еще понимаю, что держит породу. Дальше не понимаю.

Я прикусила язык.

Хотелось увидеть все сразу.

Но именно так люди и погибали в старых выработках: потому что «еще несколько метров» казались несущественными.

— Хорошо. Возвращаемся.

Рейнар посмотрел на меня.

— Без спора?

— Я не спорю с человеком, который знает, когда потолок может упасть.

Савел удовлетворенно хмыкнул.

Перед выходом я заметила на деревянной стойке небольшой надрез.

Три короткие линии и одна длинная.

— Что это?

Савел посмотрел.

— Счет?

— Чего?

— Телег. Смен. Длины прохода. Да чего угодно.

Я не стала придавать знаку больше значения, чем он заслуживал.

Мы вышли наружу.

После теплого прохода воздух показался почти холодным.

Я глубоко вдохнула.

Рабочие ждали у входа.

— Никто туда не идет, — сказал им Савел. — Завтра принесем крепеж и посмотрим потолок.

Один мужчина спросил:

— Там что-то есть?

Савел посмотрел на меня.

— Есть старая выработка, — ответила я. — Пока больше ничего не говорим.

Слово «пирен» я специально не произнесла.

Не потому, что не доверяла людям.

Потому что новости в долине двигались быстрее гонца Рейнара.

А Варен Дост все еще находился где-то поблизости.

Мы спустились ниже и остановились у теплого выхода воды.

Теперь его присутствие воспринималось иначе.

Раньше я думала о естественном источнике.

Теперь знала, что всего в нескольких десятках шагов от него существовала подземная выработка.

— Может ли добыча изменить направление воды? — спросил Савел.

— Может.

— Даже если не пробили прямо к источнику?

— Если нарушили трещины в породе, открыли новый путь или ослабили перегородку между слоями.

Я посмотрела на склон.

— Но я не могу сказать, что именно произошло, пока не увидим ход дальше.

Рейнар стоял возле воды.

— Здесь тепло сильнее, чем вчера.

Я подошла.

— Вы уверены?

— Да.

— Может быть, просто сегодня воздух холоднее.

— Я чувствую не воздух.

— Насколько сильнее?

Он бросил на меня взгляд.

— Опять числа?

— Было бы удобно.

— У меня их нет.

Я присела возле воды.

Тонкий поток оставался таким же.

— Если горячая вода поднимается через выработку или рядом с ней, надо понять, где она соединяется с холодной.

Савел посмотрел вниз.

— Северный колодец.

— Возможно.

— И поля.

— Возможно.

— Опять.

— Пока не проверим, другого слова нет.

На обратной дороге мы почти не разговаривали.

Каждый думал о своем.

У старого сада я остановилась.

Теперь хотелось посмотреть на землю иначе.

Не как на отдельные поля и канавы.

Под нами находилась система, которой я пока не видела.

Холодная вода.

Горячая минерализованная вода.

Трещины.

Старые естественные перегородки.

И человеческие ходы, которых не было ни на одной карте.

Если подземную добычу действительно расширяли несколько лет, она могла объяснить сразу несколько странностей.

Почему уменьшился холодный поток.

Почему некоторые колодцы стали теплее и горше.

Почему северные участки засалялись быстрее.

Почему разрушение началось не сразу, а постепенно.

Но пока это была только гипотеза.

Очень удобная гипотеза.

А удобные гипотезы были опасны тем, что человек начинал подгонять под них все остальное.

— Завтра обследуем второй склон, — сказала я.

Савел посмотрел на меня.

— Какой?

— Восточнее каменоломен. Если там тоже есть тепло, но нет выработок, значит, нельзя все сваливать на добычу.

Рейнар кивнул.

— Разумно.

Я посмотрела на него.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не сказал: «Я и так это знал».

— Я не знал.

— Именно.

Он помолчал.

— Ты раньше редко благодарила людей за признание незнания.

Я не ответила.

Иногда разговор с ним напоминал ходьбу по тонкому льду.

Любая обычная фраза могла внезапно упереться в женщину, которой я никогда не была.

У дома нас ждало письмо.

Леста протянула его мне сразу, как только мы вошли.

— От мастера Мальта.

Я распечатала.

Орен подтверждал, что получил мое обращение. Он был готов приехать через три дня, взять новый образец подписи и официально удостоверить заявление по спорным документам.

Внизу была приписка.

После регистрации отзыва доверенности Герман Сорен подал запрос на получение копии распоряжения.

— Быстро, — сказала я.

Рейнар стоял рядом.

— Герман?

Я передала ему письмо.

Он прочитал.

— Нормально. Его полномочия отозвали. Он проверяет основание.

— Или понимает, что я полезла в документы.

— Это тоже.

Я посмотрела на Лесту.

— Варен сегодня появлялся?

— Нет.

— Кто-нибудь от него?

— Посыльный утром. Спрашивал, когда вы будете в доме.

— И что вы ответили?

Леста подняла подбородок.

— Что не знаю.

— Спасибо.

Она забрала мой плащ.

— Ужин через час.

Я направилась в кабинет.

Рейнар пошел следом.

На столе лежали карты и копии платежей.

Я разложила новый лист и попыталась перенести туда сегодняшние отметки.

Через несколько минут поняла, что Рейнар все еще стоит у окна.

— Вы что-то хотели?

— Спросить.

— Спрашивайте.

Он не сразу продолжил.

— Почему ты не пытаешься доказать, что была невиновна?

Я положила карандаш.

Вопрос оказался неожиданным.

— А разве я не пытаюсь?

— Ты проверяешь долину. Счета. Воду. Выработки. Но почти не говоришь о себе.

Я подумала.

— Потому что я не знаю, была ли невиновна.

Его лицо изменилось.

— Что?

— Я не помню большую часть прошлого.

Это было удобное объяснение.

И почти правда.

— Может быть, прежняя... я действительно подписывала что-то, не читая. Может быть,